Иностранец. Возвращение домой

В отличие от него, у меня был стандартный костюм с вышитым на груди гербом школы. Это не возбранялось, а наоборот, даже приветствовалось. Парень увидел герб и сделал соответствующие выводы.

Императорский лицей при основании своим главным постулатом считал равноправие учащихся. По крайней мере, в брошюре, знакомящей с лицеем, я прочитал, что каждого поступившего будут оценивать прежде всего по умственным способностям.

– Новенький, – все так же спокойно ответил я, переступая с ноги на ногу и становясь так, чтобы было удобней уйти от возможной атаки.

Опытному бойцу это сказало бы многое, но парень, судя по всему, таковым не был. И мое перестроение он воспринял как слабость.

– Для того чтобы учить жизни таких, как ты, мне не нужен повод! Тебя, как воспитывать: сильно или не очень?!

Парень почти вплотную приблизился ко мне и попытался заглянуть в глаза.

– Чего? – удивился я.

Сместившись немного в сторону, я схватил парня за кисть и надавил целительской техникой на болевую точку, заставив разжать руку.

– Ай! – вскрикнул он.

Его лицо скривилось от боли, и он притянул к себе онемевшую кисть.

Я же сдвинулся немного в сторону, обошел его и сказал:

– У меня встреча с директором! Я спешу!

Почему-то мне казалось, что парень меня услышит и не станет развивать конфликт, особенно после упоминания директора.

Но он мое заявление проигнорировал.

– Ах, ты! – успел услышать я.

Но в этот момент парня перебил молодой женский голос:

– Богрянин! Мне определенно не нравится то, что сейчас происходит. Вы в очередной раз заехали на территорию, на которой автомобиль сопровождения не должен находиться!

– Мария Николаевна! Он напал на меня! – услышал я злой голос парня.

Несмотря на всю его злость, свечение техники, увиденное мной краем глаза в отражении блестящей машины, стало терять силу. И это хорошо: я уже почти сформировал «доспех духа» и наверняка ответил бы ему. И вроде бы ничего страшного, но начинать первый день в учреждении образования с драки, как по мне, было не очень правильно, к тому же я не хотел никого калечить.