Иностранец. Друзья и враги

У меня есть некий собирательный образ о жизни до блокиратора, но он, если честно, размылся.

Говорил я спокойно, словно для меня это ничего не значило. И видел, как у девушки расширяются глаза, пока она понимала, что только что услышала.

– Ничего себе! – невпопад ответила она. – Так вот почему ты на меня смотришь и даже не улыбнешься. Ты меня тоже не помнишь? То есть вообще-вообще?

– Нет, – скосив глаза, ответил я, – что-то не припоминаю, даже не уверен, узнал бы маму.

– Афигеть! – зло сказала девушка и остановилась.

– Не знаю, – ответил я, также остановившись, и посмотрел на потолок, как будто искал там ответ. – Даже не думал об этом толком. Может, новые впечатления, которые навалились после приезда сюда, и стресс сыграли главную роль. Не знаю.

– Ты просто не представляешь, что ты только что мне сказал! – еще раз удивилась девушка. – Подобные воспоминания могли спрятаться от тебя, но для этого ты должен был испытать стресс, сравнимый с пониманием того, что умираешь.

– Кто там знает, как на меня повлиял блокиратор? – задал риторический вопрос я. Однако сам внутри холодея от того, насколько права могла оказаться Катя. Возможно, сознание Димы было обменено смертью на нечто равноценное, например, на память о детстве.

– Но с тебя же его сняли, – ответила она.

– Определенно, – кивнул на это я. – Значит, и воспоминания, как и сила бахира, должны вернуться. Нужно только дать потянуть за ниточку.

– Ты разбираешься в психологии, – удивленно сказала она.

– Клановая подготовка в Огненном Драконе довольно разнообразная. И требования вполне серьезные. Преподают очень много и на разные темы. Я не ленился и кое-что запомнил, вот и все, – сказал я и, кивнув слугам, махнул головой в сторону: – Пошли, негоже о серьезных темах рассуждать посреди коридора.

– Ага, пошли, – кивнула Катя и тут же опять сменила тему разговора: – Мне немного странно, что ты так спокойно обо всем этом говоришь.

– А чего волноваться-то? – немного удивился я. – Я же ничего не помню.

– Да дело не в этом. Ты отлично держишь лицо, – ответила Катя. – Никаких сигналов телом, смущения или нервозности. Даже когда меня увидел, ничего в тебе не изменилось.

– Клановая подготовка, – опять ответил я. – К тому же поначалу мне пришлось непросто, и меня заставили научиться вести себя в обществе правильно, – выделил я последнее слово.