Требуется Сын Человеческий

Он тут же поставил бюст Цицерона на место, закрыл баню на ключ, сославшись на позднее время суток, и немедленно в шкафчике обнаружил мой костюм.

Возвращение к Марии оказалось дорогой, куда ещё более длинной и мучительной, чем путь на Голгофу. На каждом крутом коридорном повороте меня тошнило. Проклятый желудок изрыгал на стены и пол всё свое содержимое и даже сверх того, для Ловьяди это было не проблемой. Стоя за моей спиной, он только посмеивался, когда мерзкая жижа вдруг оживала и превращалась то в безголовую курицу, то в рогатого оленя, то в длиннохвостую крысу, а то вообще в бурый муравейник, захвативший в плен колонию опарышей, и вся эта живность разбегалась от нас с криками: «спасите! поедают!».

– Мерзость! Кто это выдумал? – громко страдал я, опираясь одной рукой о стену, а другой вытирая с подбородка свои излияния. – Нечестивая плоть, как же я тебя ненавижу.

– Истинно, истинно, господин Версо, – соглашался со мной «противоречащий», помогая как можно чаще спотыкаться.

– Молчи, дурак, – нравственное разложение моё с каждым неуверенным шагом возрастало, – тебя забыли спросить! Сколько ещё идти? Так недолго и ноги в кровь стереть.

Из бани я ушёл босиком, и теперь кто-то из невидимых подручных Ловьяди, заметив это, подбрасывал под мою и так нетвёрдую поступь ещё и канцелярских кнопок в придачу.

– А, вот уже пришли, господин Версо, Вам сюда, – директор услужливо открыл дверь.

Обыкновенная верёвка с красными треугольными флажками, расположенными друг от друга на равном расстоянии, загородила мне проход.

Медленно раскачиваясь из стороны в сторону, я попросил директора объяснить мне нехитрые правила предложенной игры под названием «охота на волков».

– Ну что Вы, – попытался успокоить меня Ловьяди, вкладывая в руки огромные ножницы для стрижки овец, – это праздничная ленточка, у нас сегодня презентация нового суперсовременного спортивного зала.

– Угу, – вместо слов что-то нечленораздельное выходило из моего вонючего рта.

С шестьсот шестьдесят шестой попытки мне удалось-таки зубами перегрызть верёвку и присоединиться к празднику. Веселье бушевало вовсю.