Требуется Сын Человеческий

Постепенно воля моя слабела, и не знаю, смог ли бы я вообще когда-нибудь вынести это страдание, не будь даже самый лучший музыкант заключён в слабую мерцающую оболочку, вынужденную в один прекрасный момент остановиться.

Когда ужасные звуки стихли и наступила долгожданная тишина, из всех присутствующих аплодировал только директор, остальные слушатели, в полной мере вкусившие древнего безумия, напротив, вытянув шеи вперёд, осклабили свои хищные рты, по краям которых, и это было очень хорошо заметно, текла похотливая слюна.

Солистка, выйдя из-за инструмента, почтительно поклонилась, тут же возбудив в публике что-то вроде глухого рычания. Клокотавший, как зверь, основной инстинкт, обнаруживший в себе силу и ярость, требовал теперь малейшего повода, чтобы сорваться с поводка и вонзить свои острые клыки в несчастную жертву. Поклон как будто обозначился командой «ключ на старт», и в таком положении любое следующее действие неизбежно становилось роковым.

– Замри на месте, – одними губами шептал я оказавшейся в центре внимания исполнительнице, – не двигайся.

Мои потные ладони нащупали в боковом кармане пиджака холодную рукоять пистолета. Усыпив мою бдительность, Ловьяди каким-то образом удалось подбросить оружие, и в сложившихся обстоятельствах я уже не мог отступить, ибо встать на защиту невинной жертвы – есть моё жизненное кредо. Я не позволю этим чёрным хищникам растерзать её.

В это самое мгновение Мария распрямила спину, не послушав моего немого совета, и её длинные золотые волосы откинулись назад.

– Кто первый?! – с вызовом громко выкрикнула она толпе «поклонников», сверкая горящими глазами. – Кто первый хочет бросить в меня камень?!

Основной инстинкт, окружавший меня, вдруг вздрогнул, словно поражённый электрическим током, а затем парализованный застыл.

– Может, кто-то хочет подарить цветы? – солистка, активно размахивая пистолетом, продолжала угрожать со сцены.

«Неужели, – подумал я в ту минуту, – на земле наступили те благословенные времена, когда женщина в состоянии сама решать все свои проблемы, и больше не требуется сдерживать осатаневшую толпу, пытающуюся разорвать её на куски, собственными силами?»

– Господа, я требую уважения! – громко предупредил Ловьяди окруживших его хищников.