Несколько тёмных историй

Работа под боком – для сельской местности это многого стоит.

А призрак… ну, не верить же в него всерьёз? Много было рассказов о том, как по ночам водители в ужасе выжимали педаль газа до упора, стараясь оторваться от бешено мчащейся за ними женщины с копытами. Кто-то из водителей отказывался от ночных рейсов, менялся, даже в убыток себе. Но ведь большинство ездили ночью на «хэбэшку», так никого и не встретив.

Правда, был ещё гружённый арматурой «DAF», который улетел в кювет на ста тридцати кэмэ в час. Парня знали у нас, он был местный: непьющий, аккуратный водитель.

И была «Mitsubishi» одного из руководителей стройки, которая перевернулась на шоссе на скорости в сто шестьдесят. «Коврик» из обломков легковушки и ошмётков плоти растянулся метров на двести. Эти два случая молва однозначно связывала с призраком.

Это соображение стало решающим, когда я выбирал, что писать. Именно признаки убедительности в подобных историях всегда заставляли меня ощутить холодок на спине…

Кстати, о холодке.

Что-то спине, действительно, прохладно.

Я открыл глаза и несколько секунд соображал, что не так, а потом резко сел.

Ё-моё…

Разомлев на полуденном солнце, я задал храпака! Теперь в кружеве облачков над горизонтом дотлевал оранжевый закат, степной ветер холодил обгоревшую кожу на груди и животе. Меня лихорадило. Спина ныла от долгого лежания на земле.

Я поскорее надел просохшую футболку и спортивную куртку, размялся, браня себя последними словами. Такого фиаско и вообразить было нельзя.

Чувствуя себя кривой корягой, я вывел велосипед на окутанную сумерками трассу.

Что теперь делать? Впереди – четыре или пять часов пути в темноте. Вернуться в Рублёвку? Подумав, я отверг эту мысль. Всё равно далеко отъехал, доберусь до неё только за полночь, пока найду ночлег… Времени жалко. Уж если двигаться, то вперёд, надеясь на попутку. Ни впереди, ни позади не было видно ни одного огонька фар, но, вообще-то, трасса оживлённая, глядишь, кто-нибудь подберёт меня.

Я поставил на руль фару и начал разгон.

Сперва неторопливо, чтобы дать разгореться мышцам, потом стал наращивать обороты.

Над головой уже разгорались звёзды. Становилось прохладнее, но на ходу я быстро согрелся. Ноги наконец поймали упущенный ритм. Обгоревшая кожа перестала сковывать движения. Жуткая досада на самого себя постепенно выветривалась. Тело вошло в рабочий режим, я начал думать, что, когда всё закончится, смогу вспоминать об этом нелепом происшествии со смехом.