Реквием по вернувшимся

Это вообще мелочь, большие соленые лужи. Соленость воды, кстати, довольно низкая, тринадцать-пятнадцать промилле[7 - Проми?лле (от лат. pro mille, букв. «за тысячу») – однатысячная доля, 1/10 процента.], я ожидала гораздо выше. Но водичка прозрачная-прозрачная и спокойная до невозможности. Вечный штиль – ни штормов, ни ураганов. Да там и ветров-то сильных не бывает. Прямо спящая красавица, а не планета. Когда мы первый раз приводнились посреди океана – берегов не видно, а внизу дно, как на ладони. Камешки разноцветные лежат, красиво.

Даже не верилось, что до него почти двадцать метров. Но органики там тоже не обнаружилось. – Белка замолчала ненадолго. Добавила: – Ну, в общем, и все о Горгоне. Рассказала обо всех наших высадках в подробностях и с впечатлениями. Двадцать три недели полевых исследований, по одной в каждой точке высадки, в соответствии с инструкцией. Теперь доволен?

– Ладно, будем считать, что рассказала, – смилостивился Андрей. – Не очень удачная вышла у вас экспедиция.

– Почему это? Мы же обследовали планетную систему – согласно полетному заданию.

И никаких ЧП.

– Это замечательно, что у вас без происшествий обошлось. Но для приключенческого романа такой сюжет не годится.

– Ну извини, что мы вернулись живыми и здоровыми! Надо, чтобы половина экипажа там полегла, да?

– Боже упаси! Но понимаешь, в глазах землян вы – косморазведчики, звездопроходцы, – вы все герои. А герои должны совершать подвиги, работа у них такая.

– А Круминь говорит: за подвигами только клинические идиоты гоняются.

– Правильно он говорит. Со своей точки зрения. Он начальник экспедиции, он за людей отвечает, ему эти подвиги – одна головная боль. Но в вашей профессии самая будничная работа в чем-то героическая. Честно говоря, я и пытался это уловить в твоих рассказах. Хоть что-то.

– Ага, а месяц на экваториальном плато – это тебе не подвиг? Сниться эти базальтовые плиты начали. Едва глаза закрываешь – красно-бурая каменная пустыня до горизонта, и миражи в раскаленном воздухе.

– Может, и подвиг, но какой-то он очень уж однообразный получился. Высадились, установили регистрирующую аппаратуру, собрали образцы… Рутина!

– Рутина, значит? Конечно, куда уж нам до вашей, полной интересными приключениями и подвигами писательской жизни!

Белка отвернулась, надула губы. Обиделась. Андрей прикусил язык – зачем ляпнул? И слово какое противное выскочило, «рутина». Где только выкопал такое?

Теперь они шли молча, почти в полной тишине.