Реквием по вернувшимся

Молитва пропала втуне: к точке назначения они вышли с первого раза. И значит, у Степана оставался один вечер.

Коридор жилой палубы изгибался дугой. По правую руку – служебные помещения, по левую – каюты экипажа. Маслов занимал вторую, Медведева – четвертую. Всего-то двадцать шагов от двери до двери. И нажать кнопочку на панели интеркома. Степан и это нажатие тщательно выверил – чтобы сигнал прозвучал просительно.

Дверь распахнулась почти тотчас – Медведева не спросила, зачем она понадобилась бортинженеру в такое явно неурочное время.

Степан осторожно, бочком вошел в каюту.

– Можно? – Как будто и так непонятно, что можно, раз отворили.

Медведева кивнула, уставилась вопросительно. Этого взгляда Степан терпеть не мог: как будто лазерами прожигает. Попробуй тут соврать! Он врать и не собирался. Разве что самую малость.

Он потупился и опустил плечи.

– Слава, я… в общем, я не знаю, к кому подойти с этим. И в себе держать не могу.

Славой Медведеву называл только Круминь, да и то в неофициальной, так сказать, обстановке.

– Степа, ты садись, – пригласила Медведева.

Маслов глаза не поднимал, потому не видел, кивнула она ему на кресло или нет. Очень показательно не видел, потому замялся, не зная куда сесть, – сама-то хозяйка каюты сидела на кушетке. Наконец после мучительного раздумья и он опустился рядом.

– Слава, понимаешь, я, разумеется, мог бы подождать Нику, и ей рассказать. Но пугать ее не хочу. А к командиру… нехорошо как-то. Подумает, что бортинженер того… списывать пора.

– Степа, я слушаю, слушаю. Что у тебя случилось?

Он помолчал, собираясь с мыслями. Вдохнул побольше воздуха. Поднял и чуть повернул голову – очень аккуратно, чтобы не встретиться взглядами. Смотрел как бы в лицо собеседнице, но в тоже время – мимо.

– Не у меня, у нас всех! Как из гиперпространства вышли, так и…

– Ты… что-то почувствовал?

Краем глаза Маслов заметил, как женщина вздрогнула.

Степан вдохновенно продолжил:

– Слава, ты ведь знаешь, я хороший инженер. Я этот корабль до последнего винтика знаю. Не головой, руками знаю. Ты меня с завязанными глазами на любую палубу, в любой отсек заведи и позволь пальцами переборки коснуться, – определю, где нахожусь.