Хозяйки тумана

Летом Крису, Марику и Тэду исполнилось пятнадцать, Джуле – тринадцать. Заканчивался месяц лютайр, и вместе с ним – последняя осень их детства. Они по пальцам считали дни, что остались до Праздника и первого в жизни большого путешествия.

– Крис, иди скорее сюда, пока Толстяк всё не слопал!

– Эй, кто обещал не обзываться? Вот стряхну тебя вместе с кислицами, будешь знать!

Марик впрямь слегка тряхнул ствол деревца и, задрав голову, смотрел, как подействовала угроза на сестру. Увидел Криса, подмигнул, поманил рукой.

– Ты глянь, чего видно! Прям жалею, что это моя сестрёнка.

Джула забралась на самую верхушку. Достать висящие на кончиках тонких ветвей жёлтые, налитые соком плоды казалось невозможным. Но она придумала способ – обхватила руками ствол, упёрлась ногами в ветви и принялась что было силы их раскачивать. Это подействовало – кислицы сыпались вниз. Но и коротенькая юбочка из шкуры ворчуна сбилась к талии, открывая стоящим внизу парням мускулистые ножки до самого основания.

Сообразив, что братец притих неспроста, Джула посмотрела вниз, спросила настороженно:

– Чего вы там разглядываете?

– Проверяем, ты и снизу на рыжка похожа?

– Проверяете?! Ну ладно…

«Бамм!» Твёрдый увесистый плод отскочил от макушки Марика, задел отпрыгнувшего в сторону Криса.

– Ты чего!? – Толстяк попятился, схватился за голову. – Шишка же будет!

– А ты не глазей, куда не просят! Собирай, что я натрусила. Будешь потом ныть в дороге, что еды мало.

– Сама первая начала! Договаривались не обзываться.

Марик не любил своё прозвище, но раз уж прилипло – ничего не поделаешь. Прозвища в посёлке были у всех, кроме малышни. У одних обидные, у других обыкновенные, кому как повезёт прославиться. Тэда звали Молчуном, Берта – Безголовым, Ореста – Кривым, тётушку Энн – Докторшей, Джулу – Рыжком, а как иначе? Криса называли Красавчиком. Раньше он злился, но сейчас привык. Всё из-за копны золотистых вьющихся волос, голубых будто летнее небо глаз и ямочек на щеках, совсем как у девчонки.

Но он же не виноват, что таким уродился? Красавчик, стало быть, Красавчик. Мужчины произносили это слово с нарочитой издёвкой и скрытой завистью, девушки, кроме Джулы, – ехидно, а женщины… Этим летом женщины начали посматривать на него так, что Крис спешил отвернуться, уйти подальше. Чтобы не слышать. Нет, вслух они ничего не говорили, но он почему-то слышал не слетевшие с губ слова, такие… такие взрослые. Он не решался повторить их.