Противостояние

Девушка улыбнулась во сне и что-то неразборчиво пробормотала. Карл потряс сильнее. Арабель открыла глаза и, увидев склонившегося над ней Карла, сладострастно потянулась к нему всем телом.

– Перестань! – оттолкнул ее Карл. – Лучше приподнимись и отдай мою рясу. Нужно идти, пока не проснулись твои «братья и сестры»…

Девушка покорно сдвинулась на край надгробной плиты, но осталась лежать, с интересом наблюдая за тем, как он облачается. Карл хотел ей сказать что-то теплое и хорошее, однако опыта таких ситуаций он не имел, а потому просто не знал, что в таких случаях следует говорить…

Короткий сон возвратил ему, хоть и отчасти, способность к трезвому рассуждению, и он вспомнил, где слышал до этого имя девушки.

– Тебе нужно сегодня же, а лучше прямо сейчас покинуть Фожерен, – сказал он, оправляя рясу и стряхивая с нее прилипшие листья и травинки. – Ты ведь Арабель, племянница маслобойщика? Вашей семье грозит большая опасность…

– Все в руках Господа, – безмятежно ответила девушка.

– Еще раз говорю, глупая! – повторил Карл. – Передай своему дяде, что сегодня Годэ отдаст приказ взять вас под стражу. А староста будет свидетельствовать, что вы еретики (что, впрочем, подумал он про себя, как выяснилось, чистейшая правда).

– Я передам, – улыбнулась ему в ответ Арабель. – Но зачем старосте свидетельствовать против дяди? Ведь все жители Фожерена, даже сбежавший Бернар, исповедуют катарскую веру…

У Карла от неожиданности перехватило дух.

Ряса, напитавшаяся водой, давила на плечи, путалась в ногах, при этом испуская головокружительный мускусный запах женского тела. Когда он, изрядно поплутав средь оливковых рощ, вышел наконец к деревенской окраине, над холмами занимался рассвет.

* * *

Карл просочился во двор, оттуда осторожно пробрался в сарай и закопался в ароматное сено. Утро вступало в права, спать оставалось от силы час, но священник, возбужденный увиденным и пережитым, никак не мог себя заставить не то что уснуть – просто закрыть глаза.

Фожерен оказался и вправду настоящим рассадником альбигойской ереси, и он, как служитель церкви, обязан был приложить все силы, чтобы ее одолеть.