Метро 2033: Холодное пламя жизни (сборник)

Ему может ответить только вездесущий пепел, но он молчит – всегда молчит. Лишь взлетает и кружит в ритуальном танце смерти – сумасшедший шаман, оплакивающий сгинувшие в ядерном пожарище деревья, опустевшие дома, выжженный изнутри город. Я танцую вместе с ним, но мне не нужны движения – гибельный ритм внутри моего сердца.

«Они ушли» – это ветер.

«Сгорели» – неслышимый шепот немого пепла.

«Дотла» – стонет тишина.

«Всееее» – безумным хохотом заливается тишь.

Кладбище – на многие километры. Многоэтажные склепы, братские могилы…

Скрип детских качелей – одинокий, неуместный среди безмолвного погоста.

Маленькая девочка – не вижу – знаю. Она улыбается, она смеется над моими закрытыми глазами:

«Живые слепы… стоит умереть, чтобы прозреть».

Морок, безумные игры безумного разума.

Бреду сквозь вездесущий пепел. Не понимаю куда, не ведаю зачем… Двигаться, чтобы ощущать себя… каким? живым? Но в царстве мертвых я – чужак, изгой, до времени отвергнутый бледной старухой. Я – упрек ушедшим… покинутый город смотрит на меня тысячами пустых оконных проемов, в каждом задавленный, лишенный голоса крик… и обвинение.

Я «вижу» тени – за разбитыми стеклами – сотни, тысячи силуэтов. Тьма – в упор, не таясь – рассматривает меня… Чудовище с миллионом глаз – от него не спрятаться. Страшные, опаленные адским пламенем зрачки найдут тебя повсюду, твоя душа под прицелом.

Сбросить наваждение, терпеть, держаться – до вечера, до наступления сумерек.

– Здесь всегда светит Солнце…

Вздрагиваю, голос кажется настоящим, живым.

– Кто здесь? – гортань не слушается, я шепчу на грани слышимости.

Голос в ответ смеется:

– Твой поводырь.

– Не понимаю, – странный собеседник страшит меня. Слепой, потерянный – я беззащитен перед ним.

– Понимание – непозволительная роскошь в мире, который сошел с ума.

Некоторое время мы идем молча, я не слышу его шагов, не слышу дыхания, но он здесь, совсем рядом…

– Куда мы идем? – глупый вопрос, под стать ситуации, и тут же другой, – я тоже сошел с ума?

Поводырь заливается беззаботным, легким смехом, – разве посреди урагана возможно сохранить разум?

– Я ничего не вижу, – понимаю, что от незнакомца не добиться ничего, – что вокруг?

– Почему ты решил, что я зрячий?

Начинаю заводиться:

– Ты – поводырь, ты должен видеть!

Недолгая тишина в ответ, затем тихое:

– Здесь очень-очень яркий свет, повсюду… и нет нигде тени, но самого Солнца не видно – скрыто в собственном сиянии.