Метро 2033: Ледяной плен

– Ледяной плен не пустит, холодом душу скует, – тихо пробормотал Птах, повернулся и, взяв ее руку, что-то бережно вложил в нее, прикрыв подарок девичьими пальцами. – Молись.

– Я не умею, – растерялась девушка, смотря на свой сжатый кулак.

– И люди на ледяной земле не умеют, – странно ответил старик и протянул ей руки. – Дай мне длани свои.

– Зачем? – растерялась Лера, увидев, что ладони Птаха сильно обожжены.

– Дай мне длани свои, – терпеливо повторил тот. – И закрой глаза.

Поборов внутренний страх, девушка робко вложила свои руки в ладони старика.

Они были холодными-прехолодными…

– Господи! – почувствовав ее прикосновение, негромко заговорил Птах. – Благодарю тебя за каждый день, что дан мне великою волей Твоею. Благодарю за еду и кров, насыщающие и согревающие меня. И верю, что все делается по высшему Твоему святому помышлению. Аминь!

Старец замолчал, и девушка решилась открыть глаза. Птах смотрел на нее и грустно улыбался.

– Повторяй ее иногда, и он будет рядом.

– Кто?

– Бог, который придумал тебя и меня, – порывшись под своей лежанкой, Птах протянул девушке маленький потрепанный томик. – Вот, тебе она нужнее.

– Что это? – Лера с любопытством посмотрела на книжку.

– Библия.

– Но я не могу! Это же вера, надежда! – излишне громко воскликнула девушка и, спохватившись, понизила голос, спешно подбирая слова. – Так многие говорят… Она же одна в убежище. Ее нельзя уносить.

– А толку-то? – усмехнулся старик и настойчиво сунул Лере книгу.

 – За все время у Пташки ее никто не попросил, а свадьбы да отпевания – это так, для ритуала больше. Бери. Теперь все в твоих руках: и вера, и надежда. Только любви нет. А в ней-то и сокрыт ключ к спасению м-м-м… – он поморщился, приложив пальцы к вискам. – Голова… голову ломит.

Это был сигнал, что Лере пора уходить.

– Пойду я, – спрятав книгу под тельняшку, она поднялась, от чего колыхнулось пламя карбидки.

 – Спасибо вам.

– С богом. Вспоминай Пташку.

Выходящая Лера тихонько прикрыла за собой дверь и разжала ладонь, на которой лежал маленький нательный крестик.

Оставшийся в каморке старик отвернулся к стене и, обняв себя за плечи, жалобно забормотал:

– И взглянул я, и вот Атом, и на нем всадник, которому имя смерть. И ад следовал за ним, и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.