Метро 2033: Ледяной плен

– Да ты садись, – указывая на стул, предложил Лобачев.

– Понимаете, я… – бормотала Лера, изучая носки стоптанных ботинок и мысленно ругая себя за глупость. Стоило приходить!

– Да ты не тушуйся. Говори, как есть, – подбодрил капитан и поднялся из-за стола. – Чаю хочешь?

– Нет, спасибо, – тихо ответила Лера и вдруг решилась. – Возьмите меня с собой!

Огорошенный вопросом Лобачев так и застыл, не донеся жестянку с грибной заваркой до кружки.

– Куда?

– В Антарктику.

– А тебе-то зачем? – оправился от первого потрясения Лобачев и сыпанул заварки в кружку.

– Мне нужно… понимаете, – опять сбилась растерявшаяся под внимательным взглядом капитана девушка. – Родители…

– Ах, это, – вздохнул Лобачев и, придвинув стул, сел рядом с Лерой. – Я же тебе рассказывал. К началу войны там находилось более восьмидесяти исследовательских баз, включая наши. Стреляли по ним, нет, – но если бы там кто-то выжил, за двадцать лет они смогли бы найти способ выйти на связь.

– Понимаю, – пробормотала девушка и всхлипнула.

– Не ты одна с этим живешь, уж поверь. У меня тоже родители и первая жена… Там остались, в Северодвинске. Я тогда в автономке был, – голос Лобачева изменился.

Шерстяной свитер мешком сидел на ссутулившейся фигуре человека, который в глазах маленькой Леры всегда был героем. Но сейчас перед нею сидел обычный и адски уставший от постоянного напряжения человек.

– Знаешь, что для моряка самое страшное? Это когда некуда возвращаться. Зовешь, зовешь на всех частотах – первой, второй, третьей… А в ответ – тишина. До сих пор кровь стынет, как вспомню голоса моряков, которые во сне мамку звали. Потом со всех сторон налетело: «В Англию!», «Америку!», «Севастополь!», «Хоть куда-нибудь! К черту на рога!» Я тогда команду еле от бунта удержал. Все с ума посходили. Рвали друг друга, как голодные медведи…

Лера молча слушала.

– Отпусти ты их, дочка, – поднял голову Лобачев, и девушка различила в уголках его тускнеющих глаз бусинки слез. – Там они все остались. За чертой.

– И что, нет надежды?

– Надежда… – Лобачев скривился устало. – Я и слово-то это скоро забуду…

– Ой, Лерусик, привет! – в квартиру зашла лобачевская жена, сжимающая ручонку их младшего сынишки. – Юра, ну ты расселся. Хоть бы чаем девчонку напоил!

– Спасибо, Вера Михайловна, – Лера встала.