Метро 2033: Ледяной плен

– У всех родителей дети как дети, а ты…

– Между прочим, я уже не ребенок, а ты мне – не родитель!

– Знаю, – после непродолжительной паузы пробормотал неожиданно сникший старик.

Вскочив, Лера подбежала к Ерофееву сзади и, приобняв за шею, чмокнула в щеку.

– Деда, ну прости! Само вырвалось, дура я. Завтра всю посуду перемою и уборку сделаю, вот увидишь!

Ерофеев все не поднимал взгляда, молчал.

– Быстро ты у меня выросла, – наконец покачал он головой и погладил девушку по руке.

– Неправда, – Лера зарылась носом в колючую серебристую бороду.

 – Я еще ма-аленький-ма-аленький лисенок.

– Ты давно уже взрослая девка, – не поднимая глаз, с грустной усмешкой отозвался тот. – И кусаешься не хуже волка.

– Р-р-р! – довольная, что деда отпустило, шутливо зарычала Лера.

– Ладно, засиделись мы чего-то… Утро вечера мудренее, – сдвинув к центру стола опустевшие кружки, Ерофеев чмокнул скинувшую калоши Леру в макушку и пошаркал на свою половину, прикрыв за собой дверь.

– Спокойной ночи, – расстегнув пуговку и тихонько звякнув короткой молнией, Лера качнула бедрами, вылезая из джинсов.

Она забралась на свой матрац и укрылась одеялом, свернулась калачиком, поджав ноги.

Опять ему нагрубила. Глупый, дурацкий язык! Но при одном упоминании о свадьбе внутри у девушки все мгновенно воспламенялось от злобы и омерзения. Она открыла глаза и, повернув голову, посмотрела на чудесный подарок одинокого охотника, который по-прежнему источал сладковатый дурманящий аромат.

Устав ворочаться в бесполезных попытках уснуть, Лера вылезла из-под одеяла и подошла к столу. Диковинное растение медленно засыпало, складывая мерцающие лепестки в бутон. Лера забралась на стул и, подобрав ноги, уперлась подбородком в острые коленки. Мерцание лепестков волшебными искорками отражалось в ее глазах.

– Ты чего колобродишь, отбой два часа назад был, – в комнату заглянул Ерофеев, спросонья трущий глаза.

– Еще немного, деда, – не отрываясь от цветка, тихо попросила девушка.

 – Он закрылся почти.

– Насмотришься еще, – проворчал Ерофеич, пряча широкий зевок в кулак. – И так на плантации больше всех вкалываешь, вон, на лице одни глаза остались…

Большущие зеленые Лерины глаза, чуть прикрытые рыжей челкой, были предметом восхищения всей мужской половины убежища.

– Да ладно, – стушевалась девушка, но тут же, оглядев себя, заявила со всей непосредственностью юности: – Я нормально выгляжу. Не хуже других.