Ермак. Отряд

Во время второй атаки четвёртая сотня под командованием сотника Волкова, заменившего на время раненого Вондаловского, попыталась захватить ложементы с китайскими пушками, ведущими фланговый огонь.

– При захвате одного из орудий Леонид Петрович и погиб. Он скакал впереди казаков к зарядному ящику, на котором сидел китаец. Не знаю, что там произошло в действительности, кто-то говорит, что китаец взорвал сам себя, но я в это слабо верю, – Плотников усмехнулся. – Вернее всего, в боеприпас попала пуля, что привело к взрыву всего запаса снарядов.

От этого взрыва погибли Волков и несколько казаков.

– Как же теперь Екатерина Дионисьевна будет? – всхлипнула Августа Николаевна, прерывая мужа. – Трое детишек-погодков. Младшенькому и года нет.

– Не плачь, Устенька, – есаул погладил жену по предплечью. – Все под Богом ходим. Мне вот повезло, легко зацепило, а Леониду Петровичу – нет. Говорят, его взрывом вместе с конём на пару саженей отбросило. А Екатерине мать с отцом внуков поднять помогут.

Да и мы миром поможем.

– Да, не стало первого и единственного поэта Приамурья, – грустно вытирая платком уголки глаз, произнесла незнакомая мне сестра милосердия и продолжила мелодичным голосом:

Не богат наш край преданьями

Эпопеи вековой,

Переполнен он страданиями,

Тьмой глубокой и нуждой…

Я же про себя вспоминал наши отношения с Волковым. Всё-таки знакомы были почти девять лет. Дружбы не было, нельзя было назвать их даже приятельскими. Честно говоря, к поэзии я был и остаюсь равнодушным.

Те песни, автором которых считаюсь, – чистый плагиат из будущего, вырывающийся, как правило, если я перебирал спиртного. Леонид же Петрович к моей славе песенника относился с большой ревностью, я же его стихов достойно оценить не мог, считая какими-то наивными, что ли.

В голове всплыло несколько строк, запомнившихся из-за простодушия, какой-то невинности и неискушённости:

Могуча матушка Россия.

Ей вражья злоба не страшна,

Не грозны вороги лихие.

Пусть будет дружба всех крепка.

Тогда в бою, я верю свято,

Солдат поддержит казака,

Казак же выручит солдата.

Во время ужасов войны,

С пути сметая все преграды,

Взаимной выручкой сильны,

Не дрогнут русские отряды.

А по-человечески Волкова было жалко. Ещё в большей степени жаль было его жену и детей. Поглядев на Машеньку, которая стояла боком ко мне, как от озноба передёрнул плечами.

«Может, ну её к ядрёной фене семейную жизнь.