Ермак. Интервенция

Один миноносец принял бой против трёх и потопил один из них. А то, что совершил ваш кондуктор Васильев, – это, это… Я не могу подобрать слов. Подвиг?! Но этого слова слишком мало. Не знаю, смог бы кто-то из матросов кайзерлихмарине повторить такое. Я буду писать кайзеру с просьбой наградить этого храброго и самоотверженного матроса. Теперь я понимаю, как вы одерживаете одну за другой победы на море в битвах с японцами. За ваше мужество! – прервал мои воспоминания барон Клейст, который, закончив говорить очередной ответный тост, чисто по-русски махнул бокал, будто это не благородный коньяк, а водка или шнапс.

За такой тост все дружно поднялись и выпили. Приземлившись за стол, в молчании закусили, делая перерыв между возлияниями, чему я был откровенно рад. Офицеры Российского императорского флота и кайзерлихмарине оказались достойны друг друга в принятии на грудь больших количеств благородного напитка. Я хоть и был пока трезв из-за взбудораженной нервной системы, но прекрасно осознавал, что мне с моряками не тягаться.

– Тимофей Васильевич, а вы обещали песню, – нарушил невольно возникшее молчание кап-два Панфёров, положив нож и вилку.

– Константин Александрович, уместно ли сейчас будет петь? – попытался я отбрехаться.

– Что за песня? – поинтересовался Вогак.

– Ваше превосходительство, полковник Аленин-Зейский перед началом боя с японцами пообещал мне исполнить песню, посвящённую морякам, ничуть не хуже песни про подвиг «Варяга».

– О-о-о… Крейсер «Варяг»! Мозампо! Мы слышали о том бое! Это гроссен виктория! – вмешался в разговор фон Шварценберг, который на русском языке говорил значительно хуже командира крейсера, но всё понимал хорошо.

– А что, уже и про этот бой сложена песня? – поинтересовался барон Клейст.

– Да, господин фрегаттен-капитан. И с нами за столом сидит её автор. – Панфёров головой показал, кто является этим автором.

– Тимофей Васильевич, просим, – попросил, как приказал, генерал Вогак.

– Господа, но без музыкального сопровождения как-то…

– Я об этом позаботился. Старший инженер-механик Зверев любит исполнять романсы под гитару. Так что… – Константин Александрович поднялся из-за стола, сходил в угол кабинета и вернулся назад с гитарой.