Я, Чудо-юдо

Впустую: в этом мире никто не только не оценит юмора фразы, но даже не заподозрит, что она смешна. Дикое средневековье, что возьмешь. – Садитесь к столу.

Рудя сел, Баюн прыгнул с печи точно на угол. Самобранка его терпела, если он прилично себя вел, и даже вместо человеческих мисок выдавала удобные плошечки. Я открыл бутылку, вежливо предложил гостям, зная наперед, что они откажутся, и налил себе. Выпил. Под форель – красота, но только если глаза закрыть: опять ребята заскучали, и рожи у них кислые – несварение заработать можно, глядя на них.

Я решительно протянул лапу к мандолине, провел внешней стороной когтя по струнам. Так и есть, с тех пор, как я попробовал перенастроить инструмент на манер семиструнной гитары (ровнехонько с 23 февраля), Рудя к нему не прикасался. Тем лучше…

– У-у-ух, я его отыщу-у-у, – хрипло затянул я, эксплуатируя мелодию Высоцкого. – У-у-ух, душу я отведу-у-у! Я ущучу его, по крапиве его протащу-у-у-у…

Не смейтесь, сам знаю, что слуха нет, будто сам по собственным ушам топтался – медведям такой эффект и не снился.

А голос какой может быть при звериной-то глотке? Счастье еще, что речью владею. Ну и музыкальное образование – знаменитые три блатных аккорда и два перебора. Как они звучат на мандолине, лучше вам не знать.

А песня про колдуна. Так, имен не называя – про моего работодателя. Шуточная, конечно… в определенной степени.

Кот вздрогнул, Рудя застонал и выхватил у меня несчастный инструмент.

– Капут, капут! Карош, я спеть!… – Жуя крабов в кляре, он принялся настраивать мандолину.

Кот оживился, замурлыкал, готовясь перенять эстафету, а я тихо-тихо затянул «Ходят кони над рекою». Уж я себя знаю, тут главное – тихо петь, не взрыкивать, тогда сносно получается. И ребятам песня нравится, даже Руде.

Наконец, сжевав грушу и прополоскав рот родниковой водой, фатерляндец коснулся струн и выдал проигрыш – хрустально-чистый, сдержанный, незвонкий. И запел о скитаниях рыцаря Ганса Фридриха Вендорфа из зеленого Трабен-Трарбаха, которого в славном Готтенбурге ждет прекрасная Гретхен Мария Брюкхолль.

Простенькая песенка, но симпатичная, и голос у Руди приятный, такой шелковистый баритон. Эх, надо будет все-таки раскрутить его на пару уроков немецкого…

* * *

В тот вечер я остался без работы. Причем со стремительностью удивительной: еще в обед я рисовал в «Кореле» очередной рекламный модуль, а теперь вот часы показывают полседьмого, я сижу на скамейке в скверике и размышляю над судьбой.