Три дня без чародея

Упырь не ответил, но и вставать не спешил, будто ждал чего-то, глядя поверх голов. Потом перевел взгляд на ученика чародея. Потом на Невдогада. Потом – словно бы в глубь себя заглянул, пожал плечами и поднялся на ноги.

– Немало у вас гостей будет, – обронил он. – Наум в свое время многим хвосты прищемил.

– Да уж, спуску вредителям не давал, – с гордостью отозвался Упрям и поспешно добавил: – Не в обиду будь сказано.

– Какие обиды! – воскликнул Скорит. – Я никогда не обижаюсь на людей.

И снова он помолчал, не двигаясь.

– Мне пора.

– Прощай, – сказал Упрям.

– Я ухожу! – зачем-то пояснил упырь, делая шаг в сторону окна.

– Доброго пути, – пожелал Упрям.

– И ты больше ни о чем не спросишь?

– А на что ты ответишь? Постой, так тебе все-таки известно, чья злая воля хочет сгубить Наума?

– Нет, я о другом! – уже с заметной долей раздражения воскликнул Скорит. – Тебе что, не пришло в голову попросить меня остаться и помочь тебе?

– Нет, не пришло, – честно сознался Упрям.

– Ну? – не дождавшись продолжения, попытался подначить его упырь.

 – О небо Исподнего мира, парень, ты так недогадлив или так самоуверен? К твоему дому идут жуткие лесные чудовища, а ты не просишь о помощи! Почему?

– Не думаю, что вправе задерживать владыку упырей. Ты ведь правитель Тухлого Городища?

– Города Ночи! – сквозь зубы поправил Скорит.

– У нас называют так, – ответил Упрям. – Это ведь не близко, а существо ты занятое. Мне даже неловко, что ты потратил столько времени, пытаясь удивить меня тем, что мне и без того известно.

Скорит нахмурился, заподозрив, что над ним попросту издеваются.

– А про то, что среди этих чудищ будут нави, тебе тоже известно? – осведомился он.

– Из лесных жителей они первыми должны были откликнуться, – как само собой разумеющееся сказал Упрям, хотя внутри у него все похолодело: он до конца надеялся, что обойдется без них.

Нави! Сродни тем же оркам, только куда более злобные и опытные в чарах. Сами они твердят, что лешие – их непутевые дети, против чего последние возражают яростно, с пеной у рта.

На самом деле и те, и другие происходят от одного корня, только лесовики и чащобники сжились с деревьями, а нави – ни с чем и ни с кем, кроме гибельных болот, навеки оставив за собой дикую злобу и служение Тьме. Так, по крайней мере, говорили летописи волхвов.

Но откуда?! По всей Тверди нави если встречаются, то в самых глухих болотах, враждуют с чащобниками, и уже полвека никто не слышал, чтобы они трогали людей.