Три дня без чародея

Он догадался, что все намерения Невдогад прочитал у него на лице, и теперь почти обхитрил его: удачно изобразил повтор своей ошибки, но в последний миг сдержал атаку. Однако и Невдогад не растерялся, отскочил.

Они закружили по двору, глядя глаза в глаза.

Ничего, захочется этому странному пареньку блеснуть ловкостью! Настанет миг, когда его нападение из пробного превратится в настоящее…

Этот миг и правда настал. Но Упрям его пропустил, а когда спохватился, поздно было – сечка замерла у самой груди.

– Хватит, – сказал Невдогад, вытирая лоб – ага, все же не так просто далась ему победа! – Если живы будем, потом еще потешимся.

В общем, знаешь, совсем неплохо. Победить меня ты не можешь, и не вздумай обижаться: мне отец самого лучшего мечника приводил в учителя. Кроме того, сечка – мой любимый клинок.

– Хороший у тебя отец, – улыбнулся Упрям.

– Да я, вообще-то, не жалуюсь. Я пока оставлю ее себе? – кивнул Невдогад на сечку.

– Конечно, бери. И все-таки – драться будешь там, где я тебе скажу.

– Я же слово дал, – кивнул Невдогад и вдруг насторожился: – А это значит – где?

– Придумаю – скажу. Буян, айда с нами, сегодня в доме ночуешь…

– Узнав, кто наш враг, мы поймем, как с ним бороться, – заявил Невдогад, препоясываясь ножнами. Однако мальчишеская увлеченность, несмотря на немалый ум, была отнюдь не чужда ему, и он опять свернул на обсуждение поединка. – У тебя хороший меч, и ты его чувствуешь, но тебе не хватает гибкости, а главное – быстроты. В бою нельзя задумываться, надо, чтобы мысли струились по телу, иначе твои замыслы, самые блестящие, легко можно будет угадать по лицу.

– Неужели ты думаешь, что я никогда этого не слышал? – пожал плечами Упрям. – Учитель все мне рассказывал, но ведь растил он из меня чародея, а не бойца.

Он уже видел, что Невдогад не успокоится, пока не выговорится до конца. Но ничуть не сердился. В снизошедшем после двойного проигрыша вдохновении он до странного легко представлял себе все то, чего сам никогда не имел: и богатый дом, и родительскую опеку в виде лучших учителей… Даже самого этого учителя – внимательного, мудрого, но все равно чужого.

Мастера, которого не то, что победить – даже заставить вспотеть уже не мечтаешь. И желание самому учить и наставлять – потому что в этом и только в этом мыслится основа взрослости.

«Ладно, сам-то не лучше», – беззлобно попрекнул себя Упрям.

– Да, конечно, – согласился Невдогад. – Но кое-что ты должен запомнить раз и навсегда.