Три дня без чародея

И хотя их изделия такого рода, что в любой общине свои руки с ними справляются, мастера привлекают людей редкой искусностью. Уж если ларь – то глаз не отвести от тончайшей резьбы, от сплетения древесных ветвей и полета диковинных птиц; если гребень – сам в руки просится, манит веселым солнышком, луной да частыми звездами… Раньше краснодеревщики только на княжеский двор работали, на заказ боярский – мебелью обеспечивали, утварью. Теперь не то. От поколения к поколению все меньше чураются люди друг друга, крепнет простая, казалось бы, мысль: пускай у каждого рода свой закон, нет в Дивном чужих – все с одним князем живем, под одними богами ходим.

Князья Словени всегда на это упирали: славяне мы, делить нам нечего! Во многом для того, как начинал понимать Упрям, и придумали первые устроители Дивнинской ярмарки поставить вокруг торговой площади капища, храмы и святилища всех благих богов, чтобы честный человек любого рода здесь мог почувствовать себя как дома. И мудро придумали: с каждым поколением росла ярмарка и росла, и длилась, что ни год, то на день дольше, и вот теперь уже не смолкала треть зимы и почти пол-лета.

А скоро – через три дня – начнется то главное, что великую славу Дивному приносит. Уже теперь съезжаются купцы, и после Смотра будет открыт магический торг. Предречение будущего, охранение от бед, отыскание пропаж, на врагов указание, порчи отвод, лада восстановление; торг и обмен секретов, грамот, знаний. И чудеса чудные на каждом шагу! В торговом ремесле себя не похвалишь – никто не постарается, а значит, обратно товар повезешь.

Весело!

Постоял Упрям на взгорке, поглазел на пестрое шумливое море. Нырнешь в ярмарку на часок – вынырнешь на другое утро, как говорят в народе, и не врут ни капельки. Скорее уж не всю правду открывают. Довелось однажды Упряму…

Он тряхнул головой, отгоняя грустные мысли, которые всегда следовали за воспоминанием о том веселье.

…Долго еще накатывала со спины разноголосица. Дивный возрос вблизи от самой сердцевины Тверди, в лесистых верховьях Великого Дона. Слово «заморский» здесь хоть и привычное, но не местное, из Ладоги пришедшее, а здесь до ближайшего моря – Каспийского – верст немерено. Но на его улицах встречаются люди со всего света.