Дом на колёсах

Странная штука: стоит только заговорить с Тутаёй, немедленно тянет повсюду вставить это «однако». Причём не только за собой Переплёт замечал это. Забавная манера разговора оказалась сущей заразой! Он в который раз дал себе слово следить за языком.

– Ой, страшно! – сочувственно воскликнул Тутая. – Вы тоже падали? Да, очень страшно, однако.

Ну надо же, и этот крушение пережил! Переплёт подумал, что сроду теперь на ковёр не сядет. Ну их, раз они так часто падают! Или, может, домовых не держат?..

– А вам сказали, что на краю стоять не надо?

– Что-что вы говорите?

– Красиво очень наверху, говорю! – пояснил Тутая чуть громче, решив, что собеседник его не расслышал.

 – Только всё равно не надо на краю стоять. Мне это сразу сказали, а я не послушал, однако. Стоял, смотрел, голова закружилась, ветер дунул – я и упал с самолёта.

Переплёту стало дурно, а из соседнего купе послышался стон Дымована Огнищиевича.

– Как же вы живы остались? Вас, наверное, джинн-спасатель подхватил?

– Джинн-спасатель? – удивился Тутая.

 – Не знаю такого. В большой сугроб упал, однако. Хорошо упал, мягко. Только душно. Вниз головой упал – душно было, пока не вытащили, однако.

Переплёт улыбнулся.

– Нет, со мной другая история приключилась…

Он начал рассказывать о своём собственном опыте воздухоплавания, но тут открылась дверь дальнего купе, и в коридор вышел медведь в косоворотке. Вежливо кивнув попутчикам, он открыл окно и выставил нос под тугие струи воздуха.

Переплёт прекрасно знал, что этот медведь на самом деле никакой не медведь, но знание ничуть не спасало от некоторой слабости в ногах, и он предложил вернуться в купе.

***

Покинув коридор, Тутая немедленно закурил свою резную трубку, присоединив её ужасающий, но странным образом проясняющий голову запах к сладковатому аромату папиросы, зажатой в зубах Запирая Сберегаевича, который сидел у окна и читал газету, щуря правый глаз через монокль.

– Опять гондыр вышел воздухом подышать? – поинтересовался он, не отрываясь от чтения.

– Однако, почему вы так решили? – насупился Переплёт.

– Потому что у вас обоих всегда такие лица, когда вы его увидите, – усмехнулся яркутский домовой. – Не смущайтесь, однако. Ваша реакция вполне объяснима и, хотя не может быть названа разумной, всё же простительна. Внешность у гондыра и впрямь впечатляющая.

– А у вас на Косматке, господин Тутая, медведи водятся? – спросил Переплёт.