Джинн Искрюгай в любви и на войне

–Конечно, дядя…

–Хотя, должно быть, я стараюсь напрасно, – сокрушённо покачал головой дядюшка Магмун. – Совсем не умею я воспитывать молодёжь. Если бы умел, ты бы давно уже учился у почтенного Искробая, а может, уже сдавал бы экзамены на вступление в регулярный полк. Увы, боюсь, я не сумел воспитать в тебе воинский дух предков. Никогда ты, отпрыск славного рода Горюнов, не получишь к своему имени славное прибавление «хай», никогда ты своими деяниями не пробудишь от сна в Неугасимом Пламени Недр своих славных предков и не воскресишь в памяти джиннов подвиги своего отца, славного Пали хай Горюна, да раскроются по милости Создателя стены удерживающей его ловушки! О брат мой! Прости, я не справился с воспитанием твоего сына…

Искрюгай вздохнул – на сей раз молча.

–Я тоже был воином, и, видит Создатель, не худшим! Я сражался тридцать тысяч лет. Увы, коварный удар ракшаса искалечил мою ногу, и я был вынужден уйти в отставку. За верную службу подарил мне Хан Ифритов Бугай-гору, и, видит Создатель, я счастлив, что могу порадовать Его Величество, неустанно повышая уровень услуг и качество обслуживания моих уважаемых клиентов.

Но до сих пор не хватает мне упоения битвы, кровь славных предков бурлит во мне и просит боя, высокий дух древних героев зовёт меня вновь испытать свою силу и храбрость…

Искрюгай вздохнул – как можно тише.

–Сразиться с врагом во славу Хана Ифритов, во имя нашего народа, во имя Божественного Пламени Недр – есть ли на свете высшее счастье? Увы мне, увы… Не для меня теперь звон оружия, не для меня зов командиров, не для меня жалобный стон врага и сладость победы… Я даже не могу передать свои чувства тебе, сыну возлюбленного брата моего, славного Пали хай Горюна, героя из героев, пленённого жалкими смертными, которым ты теперь прислуживаешь…

Искрюгай сдержал вздох.

Долго ещё слушал он о тридцати тысячах лет беспрестанных сражений, а когда дослушал, солнце давно уж взошло, облило белым светом склоны Бугай-горы, и Жарым вместе с сёстрами удалилась в свои покои.

Остались под каменными ветвями Хризобериллового сада только Полыхай с Отжигаем, слегка осоловевшие от близкого созерцания красоты. Там и нашёл их смурной племянник доблестного Магмун-аги.

Полыхай, придя в себя, вернулся к излюбленной теме: пустился растолковывать, как надо покорять женщин. Но друзья его почти не слушали.

–Э, бери свою Парым со всем её папенькой вместе, по всей этой мудрёной науке, – сказал Отжигай, закидывая руки за голову и щурясь на солнце.