Колыбель за дверью

Аромат шёл такой, что даже повара из ресторана «Максим», что стоит в Париже на улице Рояль вблизи Площади Согласия, невольно поворачивали голову к востоку и ловили балтийский ветерок, гадая, а доведётся ли им попробовать такую вкуснятину.

Все – и хозяева и гости, воздали столу должное и не оставили ни одно блюдо без внимания. Они веселились, вкусно, тепло и уютно.

Из спиртного была пара бутылок грузинского красного вина Хванчкара, водка «Охотничья» тройной очистки на берёзовых углях в запотевшем графине и традиционное на свадьбе шампанское брют от Ленинградского завода шампанских вин.

Наташа пригубила шампанское и пила вино: по глоточку за тост, Максим поступил так же – ему даже от запаха спиртного становилось дурно после недавней распущенности. Таня, понемногу, охотно пила и шампанское и вино, а вот Василий, произнеся очередной тост, опрокидывал рюмку за рюмкой, закусывал с аппетитом за двоих, хрустя то огурцами, то капустой и к концу обеда приканчивал невозмутимо второй графинчик «Охотничьей», нисколько при этом не хмелея.

Был и большой свадебный торт с обручальными кольцами, и самовар с чаем, и кофе с мороженым на десерт. Торта съели совсем чуть-чуть и Наташа попросила официанта разрезать остатки пополам, упаковать в две коробки и отнести под конец застолья в машину, что и было сделано.

Через четыре с половиной часа, осоловевшие от еды, но весёлые, они покинули «Охотничью избу», загрузились в такси марки Опель Омега, поданное по заказу из ресторана и поехали домой.

Вначале отвезли Таню с братом, тепло прощались, наделили их коробкой с тортом, выслушали от Василия последние поздравления и заверения в дружбе «до гробовых костей» и потом уже поехали домой сами.

Голова была заполнена лёгкой эйфорией дня, настроение под стать событию. Они любили, были беззастенчиво счастливы и звучали одним аккордом.

Глава 15

Широко открытыми глазами

Дома в коридоре их встречала Роза Семёновна.

В руках у неё был большой букет – Максим подивился, это были алые розы. Такие цветы стоили очень дорого, а соседка была женщиной небогатой. Мизерной пенсии едва хватало на самое необходимое.

– Наташенька! Максим! Поздравляю вас, будьте счастливы, не обижайте друг дружку, пусть только согласие живёт в вашей семье! И деток вам, побольше, – голос пожилой женщины дрожал. В глазах стояли слёзы, а лицо освещалось добром.