Колыбель за дверью

Когда Картузов, достав ключи, начал отпирать прокат, Наташа весело расхохоталась:

– Так вот она, нива кинопроката, о которой вы говорили.

– Она, кормилица, она. Что бы делал без неё, даже не знаю.

– Ваш прокат? А фильмов много у вас тут? – поинтересовалась Наташа.

– Нет, Наташенька, прокат не мой, что вы. Это и дорого очень, и хлопотно с властями диалог вести, да и жилки коммерсанта у меня никакой, – объяснял Картузов, проходя в помещение и включая свет. – Тут одних кассет семьсот штук, имущество, помещение, ремонт… Откуда у простого учителя такие финансы? Я человек не богатый и вольный.

Наташе, похоже, стало неловко за свои вопросы, но Картузов, заметив это, постарался её успокоить:

– Да вы не смущайтесь, Наташа, я своей работы не стыжусь. «Стыдной» работы вообще не бывает, если она не несёт людям зла. В конце концов, не место красит человека. Вот сменщик мой – замечательный парень, кстати – студент университета, будущий юрист… Сейчас мы чайку заварим свежего.

Разговаривая, Картузов ловко наполнил электрочайник покупной водой из канистры, засыпал в заварочник три ложки с горкой цейлонского чая из жестяной банки, выставил на небольшой столик тарелку с печеньем, сахар и чашки.

Наташа с интересом разглядывала стеллажи с рядами кассет, карточки с аннотациями к фильмам, плакаты, стенды с объявлениями о новинках уже поступивших и ожидаемых. Прокат был сделан добротно, уютно и дорого.

– Хорошо тут у вас, спокойно, чисто, – заметила она. – Только скучновато, наверное, да?

– Да как вам сказать, – улыбнулся Картузов. – Человеку мыслящему скучно не бывает. Я очень люблю читать, общаться с разными людьми, наблюдать характеры. Тут этого вволю. Да и посетителей немало. Сейчас утро, а вот уже часов с двенадцати плотно пойдут, к вечеру даже очередь будет.

– А что читаете сейчас?

– Я не оригинален. Короля Лира пытаюсь переосмыслить в очередной раз. «Плохие, стало быть, не так уж плохи, когда есть хуже. Кто не хуже всех, ещё хорош», – процитировал Картузов.

– Хороший вы, Максим, человек, – серьёзно сказала Наташа. – Я думаю так, правда.

Максим смутился и понял, что краснеет. Он всегда очень неловко себя чувствовал, если его начинали хвалить.