Колыбель за дверью

а глаза – огромные, синие, гневные, мечущие молнии… Одета она была в стрейчевые голубые джинсы и белую футболку-облипушку. На ногах дорогие кроссовки Пума. На вид ей было двадцать-двадцать три, не больше. Девушка упираясь, отталкивала крепкого парня, тащившего её куда-то за руку. Прохожие оглядывались и стыдливо отводя глаза в сторону, шли мимо, – «Лучше не связываться».

Картузов понимал, ничего хорошего из его вмешательства не выйдет, но просто мимо пройти уже не мог.

– Эй, молодой человек, отпустите девушку! Так приличные люди себя не ведут, – вмешался в конфликт его голос, прежде, чем он успел даже подумать.

– Тебе чего надо, а фраер? По рогам давно не огребал? – тут же зло взъелся парень. – Давай, копытами шевели отсюда, пока я добрый, что б потом не огорчаться. Догоняешь?

Картузов поморщился: его коробило, когда коробили «великий, могучий».

– Мужчина, пожалуйста, помогите! Не знаю я, что нужно от меня ему. Пристал листом банным! – девушка умоляюще глядела на Картузова, хлопая длинными, густыми ресницами.

– Ну, вот что, юноша, – решительно сказал Картузов, приближаясь вплотную. – Либо вы отпускаете девушку и извиняетесь за своё безобразное поведение, либо будете наказаны! Думайте!

– Да что тут думать, лось сохатый, – процедил парень, буравя Картузова маленькими водянистыми глазками, не отпуская руки девушки, неожиданно размахнулся другой рукой. И тут же, не успев даже ойкнуть, поплыл в сторону и завалился навзничь прямо на траву сквера, перевернувшись через низкую оградку, где остался лежать недвижимый.

– Как вы быстро его, а? Здоровый ведь он и драться умеет. – девушка непонимающе и благодарно смотрела, ожидая ответа.

– Да это не сложно, … имени вашего не знаю, простите?..

– Наташа. Наташа Сокольская я.

– Картузов Максим Андреевич! Очень приятно… Это не сложно, Наташа, я ведь в юности боксом занимался и довольно успешно.

Максим действительно занимался боксом. В четырнадцать лет он сам, минуя советы отца, записался в секцию бокса спортивного общества «Динамо», где и тренировался целых шесть лет. Пошёл он в бокс, чтобы пресечь школьные дразнилки-приставалки и «укрепить дух и тело», по его собственному выражению.