Наблюдатель

Во-первых, как оказалось, в мозгу двуногих с рождения имелся очень сложный дешифратор их не менее сложной гортанной речи, который постепенно, в процессе взросления, сам настраивался и позволял разбирать устойчивые части речи, называемые фонемами. Настройке очень сильно помогали попытки разговора самого ребенка, то есть для изучения ребенком языка ему важно было слушать не только окружающих, но и самого себя! У Наблюдателя не было такого готового дешифратора, и говорить, находясь рядом с ребенком и матерью, он не мог и не знал, что это надо делать.

Во-вторых, как оказалось, он выбрал слишком маленького ребенка, и его плач и бессвязное лепетание он тоже интерпретировал как речь, потому что ему казалось, что мать их понимает. Из-за этого любые звуки, которые издавал ребенок, он пытался классифицировать как устойчивые фонемы, копил по ним статистику, пытался привязать к ним какой-то смысл из последующих действий матери и ребенка. Но чем больше копилось такой статистики, тем меньше смысла она в себе несла.

В-третьих, родители не прилагали видимых усилий к обучению ребенка речи, они общались с ним как с взрослым, говорили сразу много сложных слов и словесных оборотов. То есть не применяли никакую методику, облегчающую обучение ребенка речи. Это открытие, кстати, крайне изумило Наблюдателя. Он выбрал для себя обучение вместе с малым ребенком именно потому, что ему казалось, что двуногие просто обязаны были использовать методику обучения, позволяющую своим детям быстрее овладеть языком общения.

В-четвертых, общаясь со своим ребенком, двуногие часто еще и коверкали, то есть неправильно произносили слова! Делали они это непроизвольно, придавая словам уменьшительно-ласкательные оттенки, а Наблюдатель тоже копил по ним статистику, которая потом только сбивала его с толку.

Если бы Наблюдатель знал последние три причины заранее, он не стал бы почти неотступной тенью следовать за грудным ребенком, а выбрал бы себе для этого, например, двух– или трехлетнего.

Постепенно его словарный запас расширялся, и по мере овладения языком менялось и отношение Наблюдателя к двуногим существам. Если раньше он смотрел на них только как братьев меньших, то теперь они, с одной стороны вызывали, у него интерес как объект изучения, а с другой, ему захотелось с ними общаться – все-таки он уже почти три года провел в одиночестве.