Лицом к лицу

Она представила, что значит прожить в темном подвале целых восемнадцать лет, – я не знала, что мне делать. Но одно я знала точно. Из меня уже сделали убийцу, и у меня не было шансов доказать свою невиновность. Меня бы и слушать не стали. А этот дом, как мне казалось, было единственным местом, где бы меня не стали искать. Поэтому я решила укрыться здесь, – на минуту Росарио замолчала. Она плакала, склонив голову и отвернувшись от Линды, стараясь не показывать ей своих слез, – если бы ты знала, Линда, если бы ты только знала, что это такое, когда тебя несправедливо обвиняют в смерти двух твоих лучших друзей, если бы ты только знала!

– А вас обвинили несправедливо? – подозрительно спросила Линда.

– Линда, – только и воскликнула Росарио.

– Вы любили моего отца? – вдруг резко спросила Линда. Росарио отвернулась так, словно чего-то стыдилась, – что вы молчите? Ответьте мне.

– Да, Линда, очень любила… – вздохнув, ответила она, – он был мужчиной моей мечты…Твоего отца любили многие женщины, – Росарио медленно подошла к окну.

– Он отвечал им взаимностью?

– Не всем.

– А вам? – глаза Линды сверкнули.

– Нет, он не отвечал мне взаимностью, для меня он был только мечтой, и ничего больше, – Росарио присела рядом с Линдой, – но это не могло стать причиной для убийства, – Росарио умоляюще взглянула на Линду, – я говорю тебе честно. Клянусь, я не убивала твоих родителей.

– Не надо клятв, Росарио, – взгляд снова похолодел, – если вы так яростно доказываете мне то, что вы не причастны к этому преступлению, может, вы знаете имя настоящего убийцы? – Росарио непонимающе взглянула на Линду.

– Откуда мне знать, Линда, – по ее лицу снова текли слезы, – если бы я знала, я бы не провела большую часть своей жизни в этом подвале. Меня подставили, Линда, неужели ты еще этого не поняла?

– Кто мог вас подставить? Лоренсо Видалес? – Росарио перестала плакать, ее глаза расширились.

– Откуда ты его знаешь?

– Сейчас это не важно, – Линда внимательно смотрела на нее, стараясь уловить все ее взгляды, – Росарио, он мог вас подставить?

– Я не знаю, Линда. Я не могу так уверенно обвинять людей, которые, возможно, так же, как и я, никаким образом не причастны к этому преступлению.

– Но это возможно? Скажите! Ведь он любил мою маму? – голос Линды принял настойчивый характер, но в то же время он стал мягче, добрее.