Жилбос. Девушка из будущего

 – Да вы, дорогая, никому не будете интересны, покорпи вы неделю другую над этими полными непонятных слов и изречений книгами. Ваше одухотворенное свежестью весны личико, наполнившись всеми этими формулами и заумностями, приобретёт, если так можно назвать эту потерю лица, учёную образность, навевающую одну только скуку и больше ничего. А господа и особенно джентльмены, ничего общего иметь не хотят с такого рода и вида дамами, строящих себя за учёных дам, им и самих себя, с виду большого ума людей, достаточно, чтобы не скучать и при случае поговорить по душам.

– Я рада слышать это, граф. – Сказала фрейлин Лиза. – Я всегда знала, что на вас можно положиться. – А вот теперь уже граф Сельжук оказался под перекрёстным огнём молодых офицеров, немедленно решивших, напоить графа в стельку, а затем позвать его на балкон выкурить по сигаре, и когда он спьяну выронит из рук зажигалку и наклонится вниз, чтобы её подобрать, тот тут-то поручик Томсон его подтолкнёт, и граф, перелетев через перила ограждения, неминуемо разобьёт себе голову.

Фрейлин Лиза меж тем переводит свой взгляд на Чарльза и обращается к нему. – Прежде чем вы начнёте свой дискурс в незапамятные времена, то я, чтобы, так сказать, мотивировать вас на честность, – а то вдруг вы, ни с того ни с сего, захотите, если не приукрасить, так сгладить виды очевидности: «Вы, фрейлин Лиза, совсем не похожи на тех обезьян, которые вас окружают» (надо было видеть окружающих фрейлин Лизу дам в этот момент), – скажу, в каком свете я вас вижу.

– Что это ещё за взгляды такие? – в негодовании удивился Чарльз, своим трудом «Происхождения видов», поставившим в двусмысленное положение не только своих прямых потомков, но и все последующие поколения. Где он откинул покрывала тайн с нашего, как все мы, веруя, думали, божественного происхождения, детализировано указал на нашу приземлённость. И ладно бы он так прошёлся только по тем, кто чуть красивее обезьяны, но он посмел внести свою ясность в происхождение той части человечества, кого мы любим за их загадочность и тайны, а это уже никому непростительно.

– Что это ещё за взгляды такие? – вслед за ним, услышав эту фразу в устах, а вернее, во рту, слишком громко разговорчивой тётки с телефоном в руках, которой, прежде чем, делать такие заявления, не помешало бы на себя в зеркало посмотреть, возмутился я.