Псих

– Ну, я пока ещё не знаю…

Перебирая в уме варианты всех возможных вероятностей, о которых она не слишком-то имела представление, Сима, после хождений из стороны в сторону наконец-то остановилась и, посмотрев на Асмодея, спросила того:

– Но ведь не зря же нам поручили рассмотреть дело Илии в скором порядке.

– Или – зря, – напрашиваясь, отвечает Асмодей.

После чего Сима подходит к нему вплотную и, смотря ему прямо в глаза, спрашивает:

– Говори прямо, что не так.

– Да ладно уж, делать из мухи слона у тебя всё равно лучше, чем у Вельзевула не получится. Ну, добавил я ему пару черточек для проформы и всё, ведь добавить – это не убавить, и значит – благо. Чего уж здесь такого, – полон наивности Асмодей.

– Знаю я ваши благие намерения, и куда они впоследствии приводят. И здесь… Всяко не черточка была добавлена, а целая чертовщина, – не удержавшись на месте, всхлипывая и закрыв лицо руками, падает Сима на это, казалось бы не понятно для чего находящееся здесь кресло, которое всё же, как оказывается, имеет своё предназначение, как и всё в этом мире, где для каждой вещи есть своё место и время.

– Да ты, как и все Ангелы, склонна преувеличивать, – пытается её успокоить Асмодей.

– Я – не все! – сквозь слёзы всё же резко отвечает Сима.

– Я знаю, – поглаживает её по голове Асмодей.

– Ты не понимаешь… Ведь это была моя первая самостоятельная работа, – продолжает всхлипывать Сима, затем она вдруг резко замолкает, поднимает свои заплаканные глаза на Асмодея и, прищурив глаза, спрашивает того: – Слушай, а не воспользовался ли ты мною, моей неопытностью? – проговорив, замолчала Сима, продолжая буравить глазами Асмодея.

– Я только ради нас и согласился на это. Баал обещал, что в случае успешного эксперимента, у всех нас вновь появится возможность обрести своё полное ангельское «Я», – смиренно ответил Асмодей.

После чего Серафимы отпустила его, подошла к столу, и, забрав папку с делом, направилась к выходу, где, задержавшись на секунду, посмотрела на уже неулыбающегося Асмодея.