Псих

Ну и во-вторых, мы всё-таки тебя пожалеем, ты ведь и так мучаешься, и ещё поди что, анорексией заболеешь, – язвит Сатана, чем вызывает взрыв хохота среди участков совещания.

– Да, хорошо, что операцию с яблоком Сатане поручили, а то бы Маммона, наверное, не удержался и сам бы всё сожрал, – подначивает Аббадона.

– Зато не было бы коллективной ответственности и, пожалуй, этот случай, рассмотрели в особом порядке, и только Маммону сделали бы не выездным, – вставляет Агарес.

На что Маммона, переполняемый гневом, наливается краской и пытается что-то ответить, но злоба сковала его язык, и он, боясь прокусить его своими клыками, только и скрепит ими в ответ.

– Так, все успокоились, – своим громовым голосом, еле удерживаясь от того, чтобы не присоединиться к веселящейся публике, затыкает рты беснующимся Вельзевул, и уже после того, как наступает тишина, обращается к самому Маммоне.

– Маммона, ты же знаешь, что твои заслуги никто не оспаривает.

– Хам он, – прорывается гнев у Маммоны.

– А причём здесь хамон? – непонимающе повторяет Вельзевул.

– Нет, Маммона, не есть, что он ест, а всё для него есть то – что можно только и есть, – тут же вставил своё Сатана.

– Весь мир продукт, а мы в нём – едоки.

– Теперь понятно, почему Маммона так обхаживал Тутанхамона, – сквозь слёзы проговорил Агарес.

– Где хамон? Тута! – добавляет Сатана, после чего уже и Вельзевул не выдерживает и прыскает от смеха, выводя окончательно из себя Маммону, бросившегося вон из кабинета.

После чего Вельзевул взывает ко всем, чтобы те успокоились и отправляется вслед за Маммоной, который, по всей видимости, не слишком далеко отбежал, раз спустя минуту он в сопровождении Вельзевула показался в дверях, стараясь не обращать внимания на окружающих.

– У каждого из нас существует свой участок ответственности, и если ты не знал – я тебе скажу: Сатана не мог действовать без получения на то высшего одобрения.