Псих

После чего он окинул зал взглядом и, не заметив на данный момент привлекательных целей, расслабился, а так как он вслед за другом не спешил и, видимо, не особо предполагая заняться чем-то другим, решил тем же темпом поедать заказанные им закуски.

– Дайте ему условность. Ха-ха! Где-то и от кого-то я уже это слышал, – рассуждал наблюдавший за разговором этой парочки друзей один из тех, кто был наделен этой сущностью и названный в простонародье Асмодеем, ввиду того, что имел сильно субъективный во всех его проявлениях взгляд на мир.

Асмодей и его визави – Серафимы – в это время находились в одном из контрольно-наблюдательных пунктов, из которого и могло осуществляться столь пристальное слежение за этим требующим наблюдения молодым человеком. Которое, конечно же, легче вести из того места, и которое – в силу принятого человеком заблуждения – почему-то относят к плечам наблюдаемого, на которых так удобно, свесив ноги, помещаются, и ангелы и бесы, что является досужим вымыслом тех, кто не слишком утруждает свои плечи разгибаниями, предпочитая всем другим местам свой любимый диван.

– Это ты про кого там намекаешь? – бросает на Асмодея свой строгий взгляд Серафимы.

– Не упоминай имя господа своего всуе, – дерзок, посмеивающийся Асмодей.

– Знаешь, что? – пламенеет Серафимы.

– Конечно, знаю, что ты от первого лика загораешься, – все ухмыляется контрпродуктивный Асмодей.

– Ладно, чего я вообще завожусь. Знаю же, что ты таков и, закостенев в неправедности, не можешь иначе, – успокаивается Серафимы.

– Я-то закостенел? Ха-ха! Кто бы говорил?! – уставился на Серафимы Асмодей. – И это говорите мне вы, лицемерные ангелы, живущие временами до явления Евы, но так и не решившиеся определиться со своим местом на свете.

– Ты это, о чём? – делая непонимающий вид, говорит Серафимы.

– Ой, как будто не знаешь?! Мы – падшие ангелы – предчувствовали, чем всё дело закончится, и не смогли пойти против наших убеждений, за что и поплатились. В чём нисколько не раскаиваемся, – сказал Асмодей.

– Ну ещё бы, раскаиваться мы не привыкли, – вставила своё слово, покачивая головой, Серафимы.

– Может, дашь мне сказать? – упрекнул их Асмодей.