Номенклатор. Книга первая

При виде чего, человек бесхитростный, прямолинейный и далёкий от столичных перипетий жизни, может сразу возомнить себе всякую естественного характера глупость насчёт нестерпимых и так тревожащих желаний этого человека, чья в отличие от него воспитанность и интеллигентность, как в том свете, где проводит всё свободное время этот человек с выразительным на требования неизвестного порядка лицом, называется новая умственная качественность вот такого сорта, как он людей, кто быстрее себя замучает сердечно и душевно при виде какого-нибудь нравственного рода проступка согражданина, чем его в него головой и с головой макнёт, не предполагает ему прилюдно поступиться своими принципами и быть наравне со всеми в местах общественного выражения своего естества.

Тогда как всё это не так, а вот почему, то это станет вскоре ясно из объяснения Это?та, кто, как выясняется, очень даже знаком с такого значения и характерностью поведения людьми, а в частности с этим экспрессивно себя ведущим человеком.

– И что скажешь по поводу этого человека.

Что нас ждёт при встрече с ним? – задался вопросом Публий, кивая в сторону того удивительного человека, с экспрессией и беспокойством во всём себе.

А Это?т, судя потому, что он не раздумывал нисколько над своим ответом, давно приметил этого неуравновешенного человека и только ждал, когда им и Публий заинтересуется, а затем о нём у него спросит. – Я бы охарактеризовал этого гражданина, как человека, нуждающегося в нашем внимании. – Не слишком понятно, с большим подразумеванием ответил Это?т.

– И в чём должно заключаться наше внимание? – спросил в ответ Публий.

– Когда человек волнительно себя выказывает, это всегда может задеть тебя постороннего. И чтобы этого не произошло, то лучше держать дистанцию между собой и этим выплёскивающимся наружу волнением этого человека. – Дал ответ Это?т.

– Интересное замечание. – Сказал Публий, вглядываясь в стоящего на входе в термополию человека. – И это всё, что ты можешь о нём сказать? – спросил Это?та после небольшой паузы Публий, не совсем удовлетворённый ответом Это?та.

– Что о нём можно сказать? – повторил в задумчивости вопрос Это?т. – Да что угодно можно сказать. – Сказал Это?т так проникновенно, как будто его посетило вдохновение. – Да только это всё что угодно не будет верно, полезно и оно никого не устроит. Ведь мы живём и бытуем в мире полезной целесообразности. А она указывает нам говорить лишь то, что отвечает тому, что есть, а не нету.