Номенклатор. Книга первая

И вот, в самом последнем случае, когда на свободную площадку был выведен непоседливого вида и такого же проворного качества человек, кому видимо всегда спешилось куда-то, и он оттого никогда ни в чём не поспевал, а раз так всё для него сложно складывалось, то он, сообразив очень для себя благоразумно, что раз он в любом случае всегда опаздывает и опоздает, как бы он не торопился, то будет наиболее для себя выгодным, быть флегматично к этой жизни настроенным, и теперь мир вокруг себя, надо не видеть и не смотреть, а только созерцать, то Публий на правильный ответ Это?та: «Спицион», счёл для себя необходимым, а может интересным, добавочно спросить Это?та.

Это?т в ответ посмотрел на Публия с тем же непростым взглядом разного рода подразумевания, и сделал шаг навстречу пониманию Публия, а если буквально, то к Спициону, кем был назван критянин Критос, как его знал Это?т. А это его знание всех этих людей, видимо, и позволило ему без особых сложностей справиться с этой поставленной перед ним задачей, чья сложность на самом деле заключалась в не в самой постановке вопроса, запомнить по новым именам людей ему представленных, а в способности Это?та сообразить, что эти имена для Публия значат, и в этой знаковой подробности с интонацией озвучить то или иное имя.

А вот почему Публия так заинтересовало именно это имя, то тут Это?т ещё не сумел разгадать Публия, в ком он, по тем его именным предпочтениям, кои он использовал при именовании людей, связанных с его родиной, Элладой, начал видеть близкого себе по умственному и духовному порядку человека.

– Спицион, личность легендарная. – Уставившись в упор в Критоса, стоя в буквальной близи от него, проговорил Это?т.

А Публий со своей стороны понял, что хотел сказать Это?т, и он подступается к мангону со своим раздражением и неудовольствием при виде такой дерзости со стороны Это?та. – А твой раб груб, не воздержан на язык и своеволен. А это всё это перевешивает демонстрируемые им способности своей памяти.