Номенклатор. Книга первая

И этому есть своё логическое объяснение, – неудовлетворённая жизнью матрона, начинает искать своё удовлетворение через требовательные вопросы в самом лучшем случае к себе, а так-то она начинает их задавать тому, кто и знать не знает на них ответа, – за которым стоит сам Амфисс Виллий, чья жизнь под одной крышей с Валерией привела его в стан стоиков, со своей философией и видением жизни. А иначе никак не выстоишь против философии жизни Валерии, кто видит во всём и главное в её недовольстве жизни виноватым его, Амфисса Виллия.

А раз так, то Валерия, и сама получившая на всю голову Амфисса Виллия образование, для которой были небезызвестны многие изречения великих мужей древности и их насмешка над своими потомками в виде какого-нибудь афоризма и правила буравчика, будет с помощью правила «Клин клином выбивают» решать вопрос своего недовольного положения.

А между тем Публий как-то для себя самого неожиданно пробрался сквозь эту массу народа и вдруг оказался на свободном участке пространства площади, где скученность на метре пространства народу была не такая большая, и этому вот какое есть объяснение – впереди Публия, спиной к нему стоял тот бесцеремонный человек, кто чуть ранее выказал такое неуважение к его гражданским правам в деле их неприкосновенности, и видно этот человек был для всех тут людей чем-то ещё таким неизвестным для Публия известным, что люди вокруг него расступились и с уважением в лицах внимали ему и всему тому, что он скоро скажет.

Ну а Публий решает пока что помолчать и ничего не предъявлять этому гражданину, видя и понимая, что его затея с предъявлением этому, всего вероятней, гражданину, исковых претензий в плане его беспечного поведения (Публий отчего-то смягчил формулировку своего требования к этому гражданину), будет не слишком уместной, когда у этого гражданина вон сколько вокруг, не просто людей ему знакомых, а все эти люди, совершенно ясно Публию, в случае чего не откажутся дать свидетельские показания в плане оправдания этого своего знакомого.

И вот Публий, бочком пододвигаясь к своему обидчику, во все глаза на него глядит и слушает, что он там будет говорить.