Гиперпанк Безза… Книга третья

И теперь она на весь белый свет смотрела через призму падлы сэнсея Якагамы, где она вместо того, чтобы разумно и обстоятельно во всём винить его, взяла себе за манеру во всём винить всякие стечения обстоятельств, олицетворением которых и выступают первые ей встречные люди, которые знать не знают подлеца сэнсея Якагаму, а Бодсюзу-сан уже их записала, как минимум в собутыльники сэнсея Якагамы: Всё вы одним саке мазаны, лёжа в канаве.

– Я, если хотите знать. – Со всей непреложной истиной и твёрдостью в голосе ответно вот это говорит Умник-сан.

 – Знать не знаю в чём держат саке и затем его разливают. О чём, как вы сами сейчас утрируя меня этими познаниями, преотлично осведомлены. И, пожалуй, не только теоретически, но и практически. Что, часто заливаете за воротник? – на этом своём вопросе Умник-сан делает неожиданный и странный выпад рукой к своему горлу, где он бьёт по нему открытым указательным пальцем и как бы фиксирует на этом своём действии внимание Бодсюзу-сан.

И сейчас отчётливо и ясно было сейчас доведено и донесено до её никчёмного против самурайского ума, что если она ещё будет тут пытаться из себя строить самостоятельную и волевую япону ж твою мать, то Умник-сан, как представитель гордого и только не в этом с ней случае великодушного самурайского сословия, не будет больше препятствовать неизбежности – не сношения с плеча ударом катаны её головы. Чего она всё это время их знакомства добивается и всё не может уняться, сколько бы убедительных и примирительных слов в её сторону не тратил, надо уже теперь признаться, великий мастер самурайского духа – бушидо, и меча мастера Хондзё Масамунэ, ронин Минамото.

А вот мать твоя женщина Бодсюзу-сан и отец её мужчина, и может даже видный и самурайского предела отваги и разума, так и не поймёт ронина Минамото, кем был Умник-сан, а она его понимает критически и по воле своего женского неблагоразумия, которое не может ей нашептать ничего разумного, а одну только глупость и похабщину при других, более остервенелых случаях.

И она увидела в этом знаке Умника для себя и для своего вздорного характера и головы, не просто угрозу, а прямолинейную угрозу для отсечения, и Бодсюзу-сан прямо, как с цепи сорвалась, начав выкрикивать в сторону Умника ниже ватер линии, цепляющие его как мужчину оскорбления, где медицинские термины и показания альтернативного его мышления, как микадо, были самыми для него мягкими.