Гиперпанк Безза… Книга третья

У неё, видишь ли, дома всё плохо, дети её не слушаются, положив на неё с прибором, как сейчас отчётливо в этом убедился Умник по этим нарциссам с ложками, муж опять не знает только Умник где, а Бодсюзу отлично знает где – он в окружении гейш пьёт запоем саке, сама она растеряла последние остатки того, что как бы только называется красотой, и то только с натяжкой и с экзотической стороны рассмотрения этого природного дефекта (вот почему её данна запоем пьёт саке, ему страшно видеть Бодсюзу и себя рядом с ней), и она всё это решает выместить на нём, кто никакого отношения ко всему этому не имеет.

И бл*ь, не собирается молча на всё это приближение Бодсюзу смотреть.

А Бодсюзу хоть и зла до своего белого каления на Умника, а так-то на саму себя и на своего данну, сволочь такую пьющую саке не с ней, а с этими вертихвостками гейшами, кто и историй так интересно рассказать не сможет, как она, и вообще все они не впечатляют внешне, как она, а она все внутренние движения души в Умнике замечает.

 – Что-то ещё в дополнение к сказанному сказать хочешь? – вопрошает Умника Бодсюзу, держа в руках палку в готовности её применить по своему жестокому назначению. В данном случае по хребтине Умника.

А Умник хоть и находится сейчас весь на нервах и в напряжении, тем не менее, он улавливает в словах Бодсюзу хитрость. Она изначально всё им сказанное собирается интерпретировать, как попытку её дискредитировать, в общем оскорбить. И Умник сбивается от сразу ей ответа.

А Бодсюзу, что за вероломная и коварная личность, впрочем, ожидаемо это от неё, идентифицирует это молчание Умника не как его право на благоразумие, а она записывает всё это в его под ковёрные игры с ней, с желанием её как-то обмануть.

– Что замолчал? – вопрошает Бодсюзу Умника. – Никак решил что-то подлое замыслить. Или наложил штаны от страха. – Уже с язвительным подтекстом добавляет Бодсюзу. И хотя Умник понимает отлично, для чего всё это ею было сказано – вывести его из себя, он сдерживать себя в рамках разумного не собирается, когда так открыто на его глазах очевидность и правда попирается.

И пусть он тем самым усугубит и так не лёгкое своё положение, получив по шее палкой, он всё равно не будет молчать и укажет этой Бодсюзу на имеющиеся очевидные ошибки в её рассуждениях.

– Милостивейшая Бодсюзу. – С вот таких дипломатических позиций начинает Умник своё обращение к этой недостойной в общем такого к себе приветливого и вежливого отношения Бодсюзу.