Философский детектив

Что, в общем-то, в местах компактного проживания народонаселения, так и должно быть, и поэтому нечего потом дуть и так набитые щёки, что ты сам попал под весьма нелегкую руку того, кого ты ещё вчера считал нашим.

– Ну, что, готов постоять за геометрию и за свои убеждения? – Эмпедокл, встав в позу кулачного бойца, посмотрев на Парадокса, спросил того о его выдержке.

– Готов! – Сделав угрожающий вид, Парадокс, отпнув от себя Пофирия, очень точно скопировав у Эмпедокла его кулачную стойку, повернулся в другую сторону, с которой неслись на них свои не наши.

– Ну тогда, не бойся, я с тобой. – Похлопав Парадокса по плечу, сказал Эмпедокл, который с этого своего внушительного размаха, введшего в заблуждение несущегося на него первого желающего неоспоримых доказательств, обрушился на его голову кулаком. Ну а она, поразившись такой аргументацией, не справилась с такой необычной для неподготовленных голов аргументацией и, погрузившись в себя, ослабила рычаги контроля над телом этого бегуна, обгоняющего всех и свои мысли, после чего и свалила его первого к ногам Эмпедокла.

– Первый пошёл. – Эмпедокл, усмехнувшись, повёл свой счёт (сидящий в нём математик, разве может остаться не при делах).

– Есть второй. – Спустя пыхтящую минуту, проговорил Парадокс, который, не обладая большими практическими знаниями в ведении счёта, только с третьего раза справился с напавшим на него умельцем, который к своему удовольствию, но неудовольствию Парадокса, прежде чем наткнуться на его прямой контр аргумент, всё-таки сумел тому потрепать его уши, заехав по ним пару раз.

– Я бы сказал, что ты слегка запоздал. – Пару прилежащих тел рядом с Эмпедоклом, говорили о том, что тот, также силен и в грамматике. А ведь когда возникает подавляющее преимущество не по очкам, то у обладателя этой несомненности, глядящего на всё то, что он наделал и ещё возможно наделает, вдруг появляется нестерпимое желание поделиться хоть с кем-нибудь своим мнением. Ну, в общем, поговорить и сделать несколько существенных замечаний на счёт всего произошедшего, без чего его героические действия, скорее всего не будут иметь того значения, если о них умолчать.

Ведь кто знает, как всё дальше пойдёт, где в этой, возможной дальнейшей перспективе, тебе будет, или нечем говорить, или ни о чём говорить, или ещё хуже, тебе придется задаваться вопросом, а кто знает, кто собственно я.