Философский детектив

Который, как плевать хотел на кого он вздумает, так и будет продолжать это делать, плюс показывать свои неприличия, когда и кому он захочет, до тех пор, пока не пожелает, задержав своё дыхание, уйти из жизни самому без всяких на то напоминаний.

Глава 4

Вечерний разгар Дионисий

– Ты же знаешь, что ни одна выстраданная слезинка сочинителя, не должна пролиться, если не бесславно для самого сочинителя, то, как минимум, бесследно для тех, кто его не оценил. – Донесшийся из глубины подворотни голос, сначала смутив, заставил остановиться на месте, пустившего на самотёк свои слезы отвергнутого Софоклом сочинителя, который ещё находясь во внутренней прострации, ничего не понимал, и уже потом, убежденностью своих слов, заставил этого горе-сочинителя внимать ему.

– А, зрительская небрежность, эта личностная неблагодарность к авторскому труду, для которого мы страдаем и не спим ночами, разве она не ранит сочинителя в самое сердце, выбивая из-под его ног, то единственное, что связывает его с этим миром.

– А ты кто? – как только незнакомец на миг затих, то наконец-то, осмелился на своё слово поэт.

– Я такой же, как и ты, отвергнутый снобизмом признанных авторов, начинающий сочинитель. Но я всё же, не опустил руки и теперь на деле вершу свою трагедию. – Если первая часть предложения, была произнесена несколько заунывным тоном, то его окончание, своей мрачной предрешенностью, заставило поэта похолодеть от предчувствия чей-то обреченности.

– Я слышал о тебе. – Поэт, не смотря на испуг, вызванный этим своим воспоминанием, не бросился прочь наутёк, а всё также стоял на месте и всматриваясь в темноту, пытался рассмотреть того с кем он говорил.

– Ну, тогда ты, не должен страшиться меня и тем более своей судьбы. – Интонация голоса незнакомца, завораживающе подействовала на поэта, который оказавшись во власти этого голоса, уже не мог ничего поделать, как только действовать в согласии с этим голосом.

– А я и не боюсь. – Сделав один шаг по направлению незнакомца, ответил ему поэт.

– Тогда, ступай за мной. – Незнакомец, поманив рукой поэта к себе, углубился в темноту подворотни, куда вслед за ним, со словами: «Я иду за тобой, двуликий Я…», – проследовал и поэт. Откуда спустя мгновение, донёсся истошный женский крик, который, впрочем, так и остался никем не услышанным в этом безлюдном месте.