Апокалипсис в шляпе, заместо кролика

Но так как всего этого сейчас не было, а Клава пребывала в тревожном состоянии духа, которое только всё больше усугублялось со временем отсутствия и не нахождения Тёзки, то она начала всё больше терять присутствие духа и бледнеть в растерянности. Где она обвела уже робким взглядом внутренний интерьер гостиной и, разведя в стороны руки, громко вслух, с долей истерики в голосе, вопросила:

– И где, чёрт его возьми, его носит?!

Здесь она замолчала и принялась прислушиваться. Вначале к окружающей её обстановке, где тиканье настольный часов не просто её сбивало и напрягало, а они своим размерным ходом, с каждым тиком вгоняли Клаву в неистовство её раздражения, вылившегося в итоге в её рукоприкладство по отношению к этим часам, нашедших своё успокоение об стенку кухни.

А вот Клаве, судя по её взрывному виду, пока что нисколько не жалко часов, и она не испытывает раскаяния за такие свои совсем необдуманные поступки. Правда, не всё так однозначно, и она, вернувшись обратно в центр гостиной, набирает в лёгкие воздуха, затем всё ею набранное выдувает себе в чёлку, немного успокаивается и с виноватой улыбкой проговаривает.

 – Это было слишком грубо и поспешно. – Здесь она смотрит на разбитые часы, и дальше проводит свою мысль. – Сейчас главное не спешить и не делать скоропалительных выводов. – С этим решением она подходит к мойке на кухне, где наливает себе полный стакан воды, смотрит внимательно на него и, глядя вперёд перед собой, начинает пить воду.

Когда же вода из стакана ею выпивается, она ставит стакан на кухонный гарнитур, замирает в себе, проводя внутренний анализ своего организма, получившего такое в себя водяное наполнение. А как только всё внутри успокаивается, она выводит для себя формулу своего дальнейшего поведения. – Надо прислушаться к сердцу. Что оно подскажет. – Клава, явно действуя на интуитивных началах своей природы, умолкает внешне и видно по ней, начинает прислушиваться к своему сердцу.

А то видимо и само находится ни в малом расстройстве и непонимании этого подлеца Тёзки, который так вчера её обнадёжил своими столь крепкими и заподозрить просто невозможно в каком-то подлоге, заверениями в особенности своих сердечных чувств в её сторону, и в нём всё бурлит в негативной содержательности по отношению к этому обманщику Тёзке, более чем беспечному человеку и не скрупулёзно относящемуся к исполнению своих обязательств.