Гурман

Шустрый тщедушный Щегол – кудрявый парень 28 лет – влетает в комнату. Едва разувшись, плюхается в кресло, между прочим, застеленное новым покрывалом, и ставит на журнальный столик две запотевшие бутылки пива. (Видимо, только что купил в ближайшем павильоне). Покрывало тут же испуганно скукоживается под худым задом Щегла.

Максим вздыхает и идет за пивными бокалами – он не любит пить из бутылок. И гостям старается не позволять так пить, ведь это, в конце-то концов, не эстетично.

Для таких случаев Максим летом держит два бокала в морозилке – независимо от того, какое будет пиво в бутылках – после разливания по замороженным бокалам любой напиток станет приятно прохладным.

– Есть пожрать?

Максим покорно идет на кухню. Приносит свою приготовленную в обед кулинарную импровизацию.

– Что это? Чахохбили, г`ришь?

Щегол шумно, со вздохами и причмокиваниями, ест из принесенной Максимом тарелки. Ему, похоже, наплевать, что она без золотого ободка.

– М-м-м… Ну ты, как всегда, сотворил… Очумительно…– и Щегол с сожалением отодвинул пустую тарелку.

– В общем, так, Ильич… П`ехали! – он говорил так же, как и передвигался – порывисто и сумбурно.

– Куда сегодня?

– Арендовать.

Щеглу легко говорить "поехали" – у него новая красная ауди, он мобилен и шустр.

– Квартиру, что ли?

– Нет, офис!

– Зачем?

– А есть идея, – Щегол быстро отхлебнул из бокала, заговорщицки зыркнув на Максима.

У этого парня три раза в день возникают идеи по быстрому обогащению.

– Только быстро – мне надо скоро по делам ехать, – торопит Максим, рассматривая свой бокал с пивом на свет (отговорка про неотложные дела, конечно, банальная, но в прошлый раз вроде сработала).

– Ильич, ты вот какой мудрый и деловой, а живешь так скромно… Все забываю спросить… где ты вообще деньги берешь?

– Да так.

– Слоган "Все будет Кола-Кола! " – не твой, случайно? А то задолбал он уже…

– Увы и ах… Это придумал не я. Говорят, вроде бы, что до этого шедевра додумался великовозрастный сын Бильжо… Помнишь "Петровича"?

– Вот я и смотрю, что не роскошно ты живешь. Да ты не обижайся – кто тебе еще скажет правду, кроме друга?

– Мой юный друг! Моя роскошь – чистота, как писал Гюстав наш Флобер.