Последние рыцари. Фантастическая сага «Миллениум». Книга 1. Том 1

Хочешь посмеяться, погрустить, расслабиться, собрать в кучу мозги, поплакать, прикоснуться к высшему или как следует выпустить пар? Одна щепотка нужного цвета, и ты уже поймал эмоцию! – с этими словами старик взял щепоть темно-синего порошка и заправил трубку – очень длинную, резную, с малахитовой серединой и позолоченным концом. Потом взял из шкатулки тонкую палочку, коснулся ей края трубки. Вспышка – и синевато-пурпурный дым облачком расплылся вокруг Грандмейстера наподобие жабо.

– Никогда не разжигай благородный табак магией, юный друг.

Директор надул щеки, вдохнул, и выпустил из трубки несколько дымных колец, потом, сосредоточенно помотав головой, выпустил дымового дракончика, пролетевшего сквозь все кольца.

Я улыбнулся, еще раз взглянув на растянувшегося в кресле старого волшебника с длинной трубкой, и поймал себя на мысли, что это словно фрагмент какого-то мира, который был давным-давно, словно этот кабинет и этот человек – чудом уцелевшая часть действительно волшебной страны, иной, более… невероятной, сказочной и при этом подлинной, где есть нечто… нечто, чего не найти в нашем.

– Ты не куришь? – спросил Грандмейстер.

– Нет, месье…

– Отчего же? – улыбнулся старик, посмотрев на меня снизу вверх.

– Говорят, вредная привычка.

– Верно. Она вызывает привыкание. Присядь, – Великий Маг махнул рукой, и стул метнулся из другого конца комнаты ко мне.

– Да… курение вызывает привыкание, как и все, что дает нам радость. Но вредным вещи делает не то, что мы к ним привыкаем. Ведь лучшее, что есть на свете, вызывает самое сильное привыкание… Такое, которое нельзя бросить. А если можно, то – преступно. Пожалуй, да, «преступно» будет наиболее уместным определением.

– Это…

– Любовь, – просто ответил Грандмейстер, – лучшее, что есть у нас, и быть может, единственное, благодаря чему в Войну погибли не все мы.

Не привязанность делает привычку дурной, а то, что она нас убивает.

– А любовь не убивает? – спросил я.

– Убивает, мой друг. Убивает, и все же без этой убийственности не было бы в нас такого неукротимого желания жить.

Пару минут мы молчали – я сидел и наблюдал за дымовыми фигурами, которые создавал директор – были там и корабли, и замки, и какие-то люди, и что-то еще – я так и не понял, что это было, а спросить как-то не решился.