Как моя жена изменяла мне

Ее согласие не столько удивило меня, сколько разозлило…

Просто была одуряющая жара, а поэтому я сбежал с лекции по семейному праву и бродил один по городу, и иногда дурачился, совершенно невинным образом приставая к молодым женщинам, громко смеясь и выставляя напоказ юную и глупую неприкаянность оголодавшего в большом городе студента… И вот в этот жаркий, душный и почти беспамятный день я вдруг наткнулся на неуклюжую хромоножку, и стал от скуки заводить бессмысленный разговор о древнегреческой философии, в частности о Платоне, о его несчастной и невостребованной любви к Сократу, как к одухотворенной женщине, которую до него еще никто по-настоящему так и не познал, и еще,

Бог знает о какой чертовщине, я ей тогда говорил… И все это с самым непринужденным смехом, с идиотским подмигиванием… Другая бы обозвала меня как нибудь, но только не она! У нее ведь не было ноги, а из-за своего протеза, она хромала и очень стеснялась себя… А потом эти ее костыли… Мне кажется, что они вообще лишали ее надежды найти себе мужчину!

И я, может быть, первый, кто подошел к ней и заговорил, и сказал ей добрые слова…

К тому же я был юн и свеж как Апполон… А женщины любят таких…

И вот она отбросила свои костыли, схватила меня, обняла, прижала к своему тощему тельцу, и даже повисла вся целиком на мне, в центре города, на середине главной площади Владимира Ильича Ленина, великого вождя нашей пролетарской революции, несчастная хромоножка обняла меня и расплакалась, и неожиданно стала целовать от какой-то безумной-бесовской жажды своего нерастраченного и невостребованного, жалкого и инвалидного Эго, а может быть, чувства, которое возникает сразу и навсегда…

Я тут же обезумел, стал шептать сальные шуточки насчет восхитительного секса с ней и на виду у всех… Но это ее нисколько не испугало, и даже не оттолкнуло от меня… И тогда я назначил ей встречу в своей общаге, уже намереваясь затащить ее к себе в холостяцкую комнату, откуда я быстро выгнал всех друзей-соседей… Для начала я промыл полы, сбегал за водкой, даже цветы с клумбы нарвал, с каким-то особенно запоминающимся запашком, и в бутылочку из-под пива поставил…

Потом пришла она, точнее не пришла, а приковыляла… У нее был очень жалкий вид, но она этого не замечала, или пыталась не замечать… Пила она водку, как и я стаканами, даже ни разу не поперхнулась, мгновенным залпом, и даже едва заедая хлебом с ливерной колбасой…

Часто принюхивалась к корочке черного хлеба, она смеялась как сумасшедшая, а я глядел на