Договор Тьмы и Света

– После услышанного только что от тебя, все божьи крылатые создания кажутся мне какими-то мелкими и жалкими фигурами в партии, настолько грандиозной, что…

– Остановись, Иуда! Не заканчивай эту мысль у себя в голове!

– Но, почему?

– Сойдёшь с ума. И я, если что, сейчас не шучу.

– Понял и принял к сведению.

– Тогда, отправляйся, – подвёл итог Пётр

– С богом! – ответил Иуда

– Не усложняй, – попросил апостол, понимая прекрасно, что сдаст ненадёжного и неутомимого балабола при первом же удобном случае.

Нравы у райской братии не отличались особой чистотой и гуманностью. В том числе и к ближнему своему. Каждый имел свою цену, и каждый об этом прекрасно знал…

Глава Шестая

В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью.

    (Книга Бытия)

Когда выходишь из уютной и такой родной Тьмы в холодное и пустое ничто, невольно задаёшься вопросом: «А правильный ли выбор ты сделал со своими товарищами?».

Может всё же стоило бороться за свои убеждения там, где был сотворён из изначального и вечного забвения, не делая столь резких глобальных телодвижений? Притом, что и тела-то у тебя не предусмотрено самой Природой матери Тьмы, да прибудет она во здравии и благоденствии во веки веков! Хотя… чем дальше от неё, тем спокойнее.

Локация параллельного нам измерения, в которую мы были вынуждены почти спонтанно бежать, представляла из себя сплошь хаотичные задворки молодой галактики, активно формировавшейся в довольно заурядной Вселенной, бедной как пространственными измерениями, так и унылым односторонним течением времени. Ни тебе многочисленных событийных вариаций одиннадцатимерного пространственного континуума, заставляющих твой разум постоянно находится в предельном напряжении, ни разнонаправленных и разнокалиберных временных потоков, коих числом – бесконечность, что непередаваемо сильно будоражит чувства, буквально разрывая их на мельчайшие фрагменты, так и норовившие ускользнуть из сознания в неизвестном направлении.

Ничего этого и многого чего другого, столь привычного дома, в этой унылой безжизненной клоаке не было.