Разум Бездны

– Аминь!

– Аминь, брат мой!

– Ох! Как раз успели обсудить все наши почти безнадёжные дела.

– Няшка?

– Да. Летит Серафим Господень, а за ним такой столб дыма, как будто он вставил в свою божественную задницу двигатель внутреннего сгорания, в который залил мазут вместо бензина.

– Курит, гад? На лету? – переспросил Люцифер.

– А ты знаешь другие причины, столь откровенно несущего коноплёй, задымления?

– Нет.

– Вот и я нет. Надеюсь, что он всё-таки сможет адекватно себя вести при переговорах с Дестино.

– Ну, если тот его сожрёт сгоряча, не беда! На одного говорливого нарика в Раю станет меньше.

– И то правда, Люцифер.

– Готовимся к приземлению Няшки?

– Да.

– И пусть нам помогут все реальные и вымышленные боги!

– Так-то уж зачем, брат мой? Отчаяние – не лучшее подспорье тому, кто правит Раем в столь непростые времена.

– Ладно, не будем раньше времени впадать в него, в это самое отчаянье, ибо, когда оно придёт, впадать уже будет некому и не во что, так как вся нынешняя реальность накроется медным тазом под громкие звуки смеющегося серафима, который, я уверен, переживёт всех нас, хоть и конопля скоро уже зацветёт буйным цветом в его безумном разуме.

– Эх, ну что за жизнь пошла?! – воскликнул Михаил.

– Дерьмовая жизнь, Михаил! Но нам как-то придётся к ней приспосабливаться.

– Тогда начнём прямо сейчас, брат мой?

– Начнём, а там и посмотрим, как карта ляжет. Может ещё и выплывем из этого болота, теперь уже зовущегося мерзкой Пустотой.

Часть Третья

Над планетой пылали океаны чудовищно разогретой плазмы, пожирая её экзосферу, словно обозлённые долгим голодом хищники.

Цивилизация разумных существ, так упорно и самозабвенно идущая к вершинам прогресса, была безусловно обречена на муки страданий, жутких и неистовых, как и смерть, пришедшая к ним из глубин такого загадочного и, увы, такого коварного и жестокого Космоса.

Серафим вынырнул из подпространства буквально в нескольких сотнях тысяч километров от разыгравшейся драмы и был сражён, что называется, наповал от увиденной картины всеобщего апокалипсиса, накрывшего планету разъярённой плазмой весьма странного происхождения. Как он ни пытался, но так и не смог выяснить природу этой напасти, пришедшей из ужасающей по своей жестокости бездны пространства.