Под сенью звезд

Не тронул он только глаза, они были округлые, большие, через них он анализировал, посылая импульсы в работающий мозг. Вскоре краска залила клеенку, предусмотрительно расстеленную на полу, и уже добиралась к дальним границам ковра, где он был не защищен. Мальчик вышел в центр комнаты, осмотрелся на все свое полотно, включая одежду и стол, затем лег на спину и стал кататься, ерзая спиной по разлитой и вымазанной краске.

Слегка ошалевшая Бетти и почти убежденная в найденном методе Голди, открыв широко глаза от переполняющего восторга, ведь часть творческих сил и рвения создавать, азарт, передались и им, радостно приветствовали юного художника и все его начинания.

– Не столь важен труд, очищающий и наводящий порядок, сколь хаос, который предшествовал ему, ведь именно он являлся тем ключом к сознанию мальчика, открывающим его безграничные, но запертые в темном мире неуверенности, творческие порывы, – сказала Голди. – Это начало и великий прорыв. Мальчик проявляет, хотя и в такой странной манере, свои желания, украшенные дивной и необычной, чарующей фантазией.

В последующие дни, к столь странному рисованию присоединилась и Бетти. Она делала то же, что и мальчик, всюду поддерживая его фантазию и желание рисовать, проявлять себя. Они вдвоем, не держа кисти, лишь руками рисовали узоры. По большей части, причудливые линии выводил мальчик, Бетти лишь повторяла, радостно одобряя его действия.

Голди в основном наблюдала за изменениями в поведении и действиях подопечного.

Вскоре, к удивлению Голди и Бетти, мальчик стал рисовать на поверхности краски. Он выливал содержимое всех баночек в один сосуд – невысокую, но широкую миску, и там рисовал свои полотна, водя по красочной поверхности ладонями. Удивительные линии переплетались, создавая радужные, фантастические узоры. Мальчик не просто рисовал, а всецело участвовал в процессе, погрузившись в него богатой фантазией.

– Ему не нужна кисточка, – заметила Бетти.

 – Истинный художник творит естественными средствами – руками.

– Его идеи зарождаются в мозге и передаются импульсами рукам, которые весьма проворно отражают его фантазию, – заметила Голди.

Алан был весь погружен в свой мир, его лицо было схоже с чистым лицом принца, не обременённым скупостью жизни. Он был самой фантазией, с чистотой свободного эльфа. Его глаза выражали мечтательность путешественника, строившего планы будущих странствий.