Под сенью звезд

Вне цирка, представления, вне манежа, он выглядел грузным толстяком, не молодым, но и не старым, с отраженной печалью, запечатленной на его лице художником по имени жизнь. Но стоило ему преобразиться, разукрасить лицо, облачиться в клоунский наряд, нацепить клоунский нос, как он превращался в веселого, озорного человека, чьи невинные шутки вызывают у детей и взрослых смех и веселое настроение.

На манеже шло представление, артисты менялись, демонстрируя свои номера, животные, воспитанные на условных рефлексах, выбегали на манеж, показывая чудеса ловкости, шум, гам, музыка, игра света, все это чередовалось, сплеталось, образовывая таинство шоу, приносящее в детские сердца радость, затрагивая их чувства.

Один лишь Алан сидел безучастно, глядя на манеж. Он видел, но не переживал с другими детьми, он слышал, но не осознавал происходящего представления. Его тело раскачивалось вперед-назад, словно одинокое судно на волнах, правая рука была согнута на уровне груди, а пальцы то сжимались, то разжимались, словно рука делала кому-то массаж.

Мальчик сидел между Бетти и Майком. Молодой человек не мог не обратить внимания на странное поведение мальчика. Алан смотрел под купол цирка, тогда как представление шло внизу, на манеже. Не увидев ничего привлекающего внимания, кроме нескольких канатов и карабина между ними, Майк опустил руку на голову мальчика, и, чуть надавив, опустил ее так, чтобы мальчик смотрел на манеж, после этого он быстро отнял руку. Но Алан вновь поднял голову и стал смотреть, изучая купол.

Молодой человек еще несколько раз повторил свои действия, опуская голову мальчика, но мальчик всякий раз отводил взгляд от манежа, и переводил свой взор кверху. Бетти не видела этого, она была увлечена представлением. К тому же свет то гас, то вновь появлялся, а Майк опускал голову мальчика только, когда наступала темнота, что бы Бетти не видела.

В антракте у Бетти зазвонил телефон. Это была Голди, она хотела узнать, как ведет себя Алан. Бетти пришлось оставить Майка и Алана, она спустилась вниз, чтобы поговорить с Голди.

Мальчик продолжал раскачиваться, сжимать пальцы правой руки. На этот раз его голова опустилась, и он смотрел вниз на пустой манеж. Люди спускались вереницей, поднимались по ступенькам. Цирк ожил, внутри него люди бегали, словно озабоченные муравьи в муравейнике. Один лишь манеж оставался пустым, не считая пару ребятишек, сбежавших от родителей и разгуливающих по красному полотну манежного парапета.