Одесские хроники

Она оставила после себя след на этом белом полотне. Самой птицы, этого раннего художника не было видно.

Интересно, где они? Меня распирал изнутри этот вопрос, окуная меня в трепетное волнение. В этот приятный момент ожидания, я чувствовал себя вначале какого-то нового дела, словно я был первооткрывателем, охотник за потерянными сокровищами, искатель, которому предстоит открыть тайны прошлого.

Неожиданно из темноты, за моей спиной, я услышал голос жены.

– Который час? – сонным голосом спросила она.

Я подошел к шкафу, протянул руку к полке, но она, к моему удивлению, хватала лишь пустоту.

Бронзовых часов, в форме лошади, редкой работы середины прошлого века, доставшихся жене от ее матери, не оказалось на месте.

– Ты что, лошадь ищешь? Посмотри на свои наручные часы, – полуудивленная, полусонная сказала жена.

Я послушался ее совета и взял с маленького столика у стены часы. Подошел к окну, чтобы не включать свет.

– Скоро семь, – ответил я, возвращая часы на место. – Милая, но я не нашел лошади.

– Ты все забыл, стареешь, – был ответ из темноты. – В сумке она, у двери, в коридоре, забыл?

– Ничего не забыл, – начал я оправдываться.

И тут, почему-то я ощутил странное волнение, мне показалось, что все это уже было. Нет, не слова вспомнил я. Это было нечто неуловимое, тонкое, почти туман.

– Сегодня суббота, надеюсь, ты помнишь, – сказала она.

– Да, милая, – я подошел к кровати, сел, сбросил тапочки, которые в полумраке, зацепившись неудачно, улетели под кровать.

Я уже не думал о том, что их будет трудно достать.

Я лег рядом с ней, укрыв своим одеялом ее и себя. Она молчала. Как приятно было вновь очутиться в теплой постели. Я смоктал это мгновение, ведь оно длиться недолго, ко всему привыкаешь, и тогда чувство приятного, нового теряется. И почему мы так быстро привыкаем? Почему не дано нам вечное наслаждение?

Я ощутил ее теплое тело, ее молодое – у нас разница в возрасте двенадцать лет, – сладкое тело. Я приблизился к ней, уткнувшись носом в ее спину, вдохнул этот теплый приятный запах самки, так притягивающий нас, мужчин.

Руки невольно, словно увлеченные какой-то природной силой, поползли по ее талии вниз к бедрам, к этим желанным шелковистым холмикам.

– Отстань, – твердо, с ноткой недовольство сказала она.

Я неохотно забрал руки с ее тела, во мне начала пробуждаться обида. Я не понимал, что происходит.

– Почему? – спросил я, – ведь сегодня суббота, тебе не надо идти на работу.