Инсектерра. Выжить в любви

Значит, нужно попасть туда как можно скорее и найти адекватных людей.

От печальных раздумий меня отвлек новый толчок под ребра.

– Ты что, спишь на ходу? Говори сейчас же, как тебе удалось удрать от лесных тварей?

В голове будто со скрипом сдвинулись невидимые шестеренки. Он, что же, называет «тварями» обитателей коттеджа? Тогда я согласна, думаю, попадись я этому Бугру, меня бы просто так домой не отпустили.

– Да, я сбежала. Я хотела к людям выйти. Спасибо, что нашли меня и оказали первую помощь. Теперь мне нужно вернуться домой! Пожалуйста…

Гнилозубый мерзко расхохотался, но Высокий грубо одернул его:

– Не видишь, девчонка напугана, одно небо знает, что ей довелось пережить в Инсектерре.

А потом Баруш уже более внимательно оглядел меня с ног до головы:

– Не трясись! Никто не обидит тебя здесь, я за этим пригляжу… до поры. Но о городе можешь забыть. Даже если тебе повезет и ты доберешься до заставы, даже если раздвинешь ноги перед каждым стражником, тебя все равно не пропустят.

Он стиснул мое горло железными крючьями пальцев, я несколько раз моргнула, со всем заранее соглашаясь. «Буду кроткой овцой, буду слушаться, только хватит меня душить». Вслух я просипела что-то похожее:

– Прошу вас, не убивайте. Я врач, умею лечить людей, буду вам полезна.

Гнилозубый криво улыбнулся, из уголка рта потекла струйка слюны, я едва могла скрыть гримасу отвращения, так он был противен в этот момент, особенно когда снова заговорил:

– Не бойся, маленькая, лишать тебя жизни – напрасное расточительство. Здесь почти нет годных юбок, одни седые старухи да слабоумные.

Баруш немедленно отпустил меня и уже черной тучей двинулся в сторону приятеля:

– Придержи-ка язык, ты – вонючий ублюдок! Я своими руками закопаю тебя в дерьме, если еще хоть слово скажешь худо о моей Райни.

На лице Мелкого отразился страх:

– Вы неверно поняли меня, Тан Баруш, я вовсе не имел в виду ваше святое дитя, к тому же Райни – первая красавица в Речной долине, и я готов целовать песок, по которому ступали ее белые ножки.

– Рад это слышать, брат Хартук. Но ты должен будешь подтвердить свое смирение и потому, когда вернемся в поселок, выпьешь кружечку вечерней мочи моей Блаженной дочери.