Умножители времени

А вы, дорогой Глеб, если выполните наше задание, – Мастер замялся, – …вам положат титул Мастера, а должность – уж не ведаю.

– Заманчивая перспектива! Всё-таки титул или звание? – улыбнулся Глеб.

– Это хорошо, что вы – человек с юмором. Титул… звание… назначение… Ерунда. А вот отказываться будет уже нельзя!

– А сейчас?

– И сейчас нельзя! – Музыкант расхохотался, но тут же сделал озабоченное, даже прискорбное лицо. – Я… вы прошли наш, скажем так, скромный обряд посвящения. Точнее, первый его этап.

– А если я просто не справлюсь с вашим загадочным заданием? В математике есть раздел «Теория игр», и там (да и в других разделах) есть так называемые некорректные задачи, в коих нет однозначного решения…

– Вот и прекрасно, что вы всё понимаете и на всё согласны! – хитрому Гордону хотелось закончить разговор.

– Но…

– Без «но». – На лице Консультанта появилась обаятельно-людоедская улыбочка, – Как сказал Ежи Лец: «Вечная загадка не та, у которой вообще нет разгадки, а та, у которой разгадка всякий день новая».

Он дал ещё несколько инструкций Всеволожскому. Они ещё посидели молча, потягивая виски и покуривая, молча пожали друг другу руки и молча, поглядев друг другу в глаза, расстались.

Когда Глеб Сергеевич вышел на улицу, небо было затянуто тучами. Вот-вот пойдёт дождь. Но одно пятно, напоминавшее по форме сову, было розоватое, и пока Глеб шёл к машине, оно менялось по форме и цвету: вот уже лиловое, а вот фиолетовое. Садясь в машину, он ещё раз поднял голову: среди серого неба было чёрное пятно в форме ворона с раскрытым клювом.

– 3 —

В старом стёганом халате, под которым на голое тело надета фуфайка из собачьей шерсти, ещё и подпоясанная на пояснице толстым платом, в валенках-катанках, подшитых толстой кожей, за полночь семнадцатого апреля одна тысяча семьсот тридцать пятого года в обширный полуподвал своего дома, где находилась химическая лаборатория, вошёл генерал-фельдмаршал, ученый и колдун, бывший сенатор и чернокнижник, граф Яков Вилимович Брюс.

Подагра невыносимо мучила, не было сустава в организме этого человека, который бы не возопил о боли. «Нарушен, совершенно нарушен у меня обмен веществ… и сосуды… Да, укатали Сивку-бурку крутые горки», – подумал граф в сотый раз, тяжело опустившись в кресло и положив палку-трость к себе на колени.