Игра Теней. Архивы Логри. Том II

 – Ну тогда слушайте загадку. Простую. Для детей (тут мне и вовсе послышался неприкрытый сарказм). Дает забирая, питает убивая, дополняет опустошая, умирает оживая – что это?

Тут-то я и попал. Оно и так было ясно, что все это маскарадно-вопросительное действо – ловушка. Да ведь надежда-то, как известно… а может, это надежда? «Ответ – надежда?» – пронеслось у меня в голове. «На такие вопросы, как этот, может быть множество ответов, и правильность определяет только задающий», – напряженно размышлял я, пока сифейри неторопливо прогуливался по краю выступа.

– Это надежда.

– Неправильно! – с ходу торжествующе отреагировал сифейри. – Это неправильный ответ, мой неизбежный гость. И столько же неизбежный пленник.

– Как-то очень уж рано радуетесь, – заметил я, стараясь сохранить спокойствие, – счет всего лишь один – один. И почему, интересно, неправильно?

– Ах, мой неразумный мастер, если бы вы знали, сколько было таких, как вы, здесь! И сколько раз я это слышал!.

– Все знают, – начал я осторожно, – что такое хлопок от двух ладоней, а что такое хлопок одной ладони?

Здесь сифейри, даже не дожидаясь окончания фразы, вдруг громко замычал:

– Му-у-у.

И я в замешательстве развел руками. И в недоумении! На этот классический дзенский коан у меня была особая надежда.

У меня было только одно предположение по этому поводу: сифейри мог читать мои мысли. Не знаю, насколько полноценно, но даже и частичная такая способность сводила к нулю все мои потуги в этом состязании. Может быть, именно поэтому он не ответил на первый вопрос – ведь я и сам не знал ответа. Одно было ясно: моя тактика срочно нуждалась в коррекции.

– Удивлены, мой якобы хитрый мастер? – промурлыкал сифейри.

– Да, – честно признался я.

– А как вам следующее блюдо? – продолжил он. – Эту загадку мне загадывал как-то один, чем-то похожий на вас, опрометчивый любитель вопросов. Он сказал: говорят, человек может не уставая смотреть на несколько вещей: как горит огонь, как течет вода и как работают другие. Здесь забыта еще одна вещь – какая? – спросил он.