Король. Том I

– Хорошо, – холодно ответил Антракс и отвернулся, протягивая руку дочери, что успела обуться и выбежать к нему. – Что ты скажешь о политическом обучении? – спросил он у дочери тем же тоном, но ее он явно не задевал, будто только Амара в этом доме умела улавливать смысл отцовских слов, а не его манеру говорить.

– Это интересно, очень, а что?

– Хочу частично объединить вашу с Эйлидаром учебу. Ему править страной здесь, а тебе наверняка придется стать женой какого-нибудь короля, так что знания эти не станут лишними.

– А это не помешает моей медицинской учебе? – взволнованно спросила Амара.

– Может быть немного, но времени у тебя достаточно. Все успеешь.

Антракс погладил дочь по голове и даже улыбнулся. Зато он не заметил, как на него посмотрел Мэридар, как он едва не возмутился с криком: «А я?», а потом опустил голову, сжимая кулаки.

– Тогда хорошо, – радовалась Амара.

– Пошли, я отведу тебя к наставнику, а то твой брат так к нему и не явился, – ответил ей Антракс, а потом обратился к Эеншарду.

– Да, мне есть что тебе сказать, – почти пригрозил ему Эеншард, а когда сын удалился, обратился к внуку: – Ты хотел учиться с братом?

– Нет, – выдохнул Мэридар. – Меня тоже учат всяким наукам. Они мне легко даются, но он даже не спросил у меня, потому что я не буду никогда ничем править. Я не доживу даже до правления брата. Вот и все.

Он тихо заплакал, а Эеншард, не зная, что ему ответить, просто остался с ним рядом, глядя на белую руку, в которой на свету, казалось, может вспыхнуть синее пламя.

Глава 15

Эйлидар не стал возвращаться к наставнику, а поспешил в свои покои, где его ждал его неофициальный адъютант, этакий придворный друг, одобренный отцом – Арман Ийван, только при этом Арман совсем не был королевским прихвостнем и куда лучше чем остальные понимал наследника.

– Нет, ты представь, он заявил, что посадит меня на цепь, если я продолжу сбегать с занятий! – возмутился Эйлидар, зайдя в комнату.

Семнадцатилетний Арман отложил книгу, которую читал, и посмотрел на наследника. Его кожа все еще казалась слишком загорелой для аристократа, будто эштарское солнце, под которым мальчик рос первые два года, так и осталось с ним, зато некогда выгоревшие волосы потемнели, стали каштановыми и теперь были связаны в небольшой хвост черной лентой.